Академик усмехнулся, но промолчал.
— Вы знаете, — после короткой паузы спросил Седов, — о Д-Х поле?
— Разуметься.
— Значит, вы знаете, что перед вами вся Россия безоружна. Но вы имеет возможность спокойно сражаться против солдат в Д-Х поле.
— Конечно, ведь мы производим огнестрельное оружие. Вы сами видели конструкции. За сотни лет мы ушли далеко вперед. Наши конструкторы создали лучшее оружие мира. Универсальные штурмовые винтовки, их механизмы из отличной оружейной стали. Боезапас в готовых обоймах. Приборы наведения и управления стрельбой работают в любых условиях. Кучность и скорострельность обеспечивают поражение девяносто восьми процентов целей на дистанции трех километров. Добавим пулеметы, гранатометы, огнеметы. Все высшего качества, все обеспеченно двумя тысячами боекомплектов на ствол. Есть у нас и легкие боевые машины и боевые роботы. В целом мы неплохо вооружены.
— Это оружие может действовать и в Д-Х поле?
— Да.
— То есть, — начал Седов, — вы можете в любой момент выбраться на поверхность. Вывести из строя передатчики Д-Х поля и захватить Россию? А армия Росси нечего не сможет противопоставить полумиллиону головорезов из подземелья?
— У нас нет таких планов. Настолько амбициозных планов.
— Но почему вы противники тирании и этих призрачно-продажных российских правителей не свергните их. Эту кучку подонков думающих только о виртуальных деньгах, на которые и купить-то нечего?
— Все слишком сложно, — тяжело вздохнул Академик, его напряженность совершенно испарилась, — вы видели документы — вопросы экспансии неоднократно обсуждались. Мысли о наступлении возникали при любом кризисе наверху. Но эти идеи всегда отметались как несостоятельные. Ведь лучше от этого не будет. Никому не будет. Наше хозяйство не переварит такого количества людей нуждающихся в медицинской и психологической помощи. Мы не сможем обеспечить нормального течения процесса ассимиляции. На перестройку жизни России уйдут долгие годы. А честно говоря, мы не можем изменить климат. И это самое главное. Без изменения климата Россию уже не спасти. А в современных условиях наше вмешательство в политику верхней России сделает только хуже.
— Вы помогали Правительству России? Что бы они смогли удержать свою власть?
— То есть? Помогали? — посмотрел искоса Академик.
— Спецоперации. Политические убийства. Изоляция недовольных. Перевод их по землю. Это же фактически гражданская смерть. Ссылка. Вечная ссылка недовольных. Вы делали это для правительства России?
— Это взаимовыгодно. А политических убийств мы давно не совершаем. Мы отказались от этого сотни лет назад. Они наверху давно обходятся своими силами.
— Чистенькими выходите? — поддел Седов.
— Можно сказать и так. Чистенькими, — угрюмо согласился Академик.
— Но вы могли бы содействовать эмиграции! Могли спасать людей!
— Нет. Не могли, — Академик покачал головой, — Правительство России наотрез отказалось выпускать кого-то сверх квоты. Даже угрозы не помогли. И посулы не помогли. Они уперлись. Вы представляете властные амбиции этих карликов. Они решили править умирающей страной. Им не привыкать. А статью Богородицкого договора о неразглашении жизни подземелья мы соблюдаем четко. Это единственная статья, которая выгодна и нам и им. Поэтому у нас нет возможности решить данную проблему.
— А наверху знают о вашей силе?
— Им это все равно, — горько усмехнулся Академик, — когда тонет «Титаник» какая собственно разница от чего вы умрете? Они бессильны против нас, и они это знают. Мы не ведем против них пропагандисткой войны, а они отправляют нам нужных людей. Тех людей, которых мы можем и хотим спасти.
— Но ведь и это полуправда, — с неожиданной злобой выкрикнул Седов, — дело может не в этом, а в элите подземелья которая, не желает терять свою власть. Власть здесь под землей!
Академик помолчал.
— И чем вы отличаетесь от правителей сверху? Тех искусили электронные деньги. А вас искусила власть. Абсолютная власть в тепличных условиях золотого века. Власть равная власти Творца.
— Да нас искусила власть, — как-то печально согласился Академик, — это известная ловушка. Даже наш гуманизм, это гуманизм спасателя на вышке «Хочу спасу. Хочу не спасу». Мы в тупике. И давно в тупике. И знаете выхода из него мы не нашли.