— Надеюсь что это предложение о капитуляции, — не выдержав длительной паузы, заявил Сенкевич.
Жаров толкнул Сенкевича локтем.
— Конечно, — Мельцер Фрис оценивающе посмотрел на собеседников, — о капитуляции, о вашей капитуляции.
— Да что несешь! — огромная туша министра обороны Сенкевича стала вылезать из скрипящего кресла. Сенкевич судорожно хватался рукой за ремень комбинезона — где у боевых офицеров висел энергопистолет. У Сенкевича там была пустота.
Президент приподнялся, схватил Сенкевича за ворот комбинезона и рывком усадил в кресло.
— Сидеть, — прошипел Жаров министру обороны, — сидеть.
— Я хотел бы поговорить с Президентом России, — не смутился Мельцер Фрис, — а он еще пока один. Я правильно понимаю?
— Да, еще один, и это я, — Жаров еще раз осмотрел антарктического наглеца, — ваши грамоты датированы несколькими столетиями назад. В них сказано, что податель сего является легитимным представителем Антарктиды. Грамоты визированы ООН, Евросоюзом, США и Российской Федерацией образца 2079 года. Странно, но я ничего о подобном не слышал.
— Но документы подлинные, — сказал Петренко, внимательно разглядывавший их через плечо Жарова, — на них есть специальные знаки. Вот посмотри, Жора, здесь вместо точки запятая, а здесь буква «С» напечатана наоборот. Это особые опознавательные опечатки. Они намеренно делаются в документах. Это подлинник. Хотя и очень старый.
— Грамоты подлинные, — тихо, но уверенно подтвердил Мельцер Фрис, — можете не сомневаться.
— Будем считать, что вы полномочны вести переговоры с нами. Пожалуйста, присаживайтесь, — Президент России указал на зеленое кожаное кресло напротив себя.
Мельцер Фрис элегантно сел. Положил ногу на ногу. Президент России сжал зубы, но промолчал.
— Но вам не кажется, что ваши требования, мягко говоря, не совместимы с реальным положением вещей, — наконец, сказал Жаров Мельцеру Фрису.
— Нет. Не, кажется, — ответил тот и снова улыбнулся.
— Коллега правильно сказал, что еще несколько часов и наши войска ворвутся на ваш командный пункт. После его разгрома начнется агония всей вашей свободной республики и наголову разбитой армии.
— Конечно, — охотно согласился с Жаровым Генеральный контроллер Антарктиды, — это мы не отрицаем. Наше военное положение, практически, безнадежно. Мы проиграли войну. Это факт. И этот факт мы не будем скрывать. Мы совершенно согласны с вашей оценкой нашего военного положения.
— Тогда почему именно мы должны сдаться? — в упор спросил Георгий Константинович Жаров, — почему бы нам не добить нашу знойную республику? Прихлопнуть ее как назойливого саботажника!
— Хорошо, — Мельцер Фрис свободно откинулся в кресле, — а что будет дальше?
— Дальше, — зло выкрикнул министр обороны, который никак не мог успокоиться, — дальше мы перебьем всех ваших умников, разрушим, передатчики и вернемся домой. С победой.
— Правильно, пра-виль-но, — пропел улыбающийся Мельцер Фрис.
— Так чего ты нам голову морочишь!? — выкрикнул Сенкевич.
— Мне просто интересно как вы вернетесь домой? — Мельцер Фрис переставил ноги под столом. Стол немного качнулся.
Российские представители молчали.
Петренко быстро вытер салфеткой лицо — уж он-то стал понимать, куда клонит этот черный, статный дьяволенок.
— Все просто, — старший контроллер Антарктиды внимательно всмотрелся в лица Жарова, Сенкевича и Петренко, — вы победите нас. В этом уже нет сомнений. Это вопрос нескольких часов. Но победа достанется Ермаку с его головорезами. Он давно метит на место владыки Европы и Азии, а Антарктиду он и так захватил. Ему сейчас до победы рукой подать — несколько часов, может быть дней. И все: он великий полководец, стоящий во главе непобедимой армии. Далее — если Ермак и не решит перерезать вас сразу, то отложит это на пару — тройку дней. Но если он так хитер, что и не вздумает вас вырезать, как вы вернетесь домой?
— Как пришли, так и вернемся, — мрачно буркнул Сенкевич.
— Оно конечно так, — Мельцер Фрис снова широко улыбнулся, — но у вас колоссальные потери в транспорте. И в последнем штурме и в преследовании вы потеряли множество транспортных машин. И если Ермак оставит вас в покое, то сможете ли вы пересечь бандитскую Азию? На долгом пути отбиться о китайцев, бандитов и вернуться домой?
— А об этом мы подумаем на твоей могиле, — пискляво выкрикнул агрессивный Сенкевич.