Мельцер Фрис снова улыбнулся широко и весело:
— Приятно иметь дело с умными людьми. Передайте нашим частям караулы у орудий, у оружейных погребов, в машинных отделениях буеров. А так же частоты вашей связи. Если вы не против, то радиорубки мы немедленно опечатаем. Так же нам необходимо получить списки вашего личного состава.
— Конечно, — сразу согласился Георгий Константинович Жаров, — это нормально.
— Вот и отлично, — Генеральный контроллер Антарктиды Мельцер Фрис наконец поднялся из кресла, — считайте, что вы наши гости. И не просто гости, а желанные гости.
В каюту буера вошли трое солдат в одинаковой черно-белой форме. Они деловито заняли место у раздвижной двери, деликатно стараясь не греметь оружием.
— Здесь господа вас никто не потревожит, — завершил разговор с пленниками Мельцер Фрис, — можете спокойно отдыхать. Наверное, вы этого заслуживаете.
Глава 6
Флагманский буер Ермака стоял на левом фланге боевой линии. Ремонтировался. Европейцы умудрились впихнуть Ермаку рассыпающеюся на ходу боевые машины. Сражения с антарктидами надежности древним буерам не добавили. Ходовые генераторы потеряли половину мощности. Электроника большей частью отказала. Орудия главного калибра расстреляли свои стволы. А вспомогательные орудия, на большинстве буеров, были сняты еще до похода, что бы снизить нагрузку на умирающие генераторы.
Рассмотрев бесконечные ремонтные ведомости, Ермак долго бушевал, но на текущий ремонт согласился. Иначе главный инженер казанской армии предсказывал окончательный выход буеров из строя.
И сейчас на казанских буерах шли спешные ремонтные работы. Не имея запчастей, казанские инженеры старались заставить работать хоть какие-нибудь механизмы.
Ермак отдыхал в адмиральской каюте своего линейного буера. Его радовала спартанская обстановка и строгость этой каюты. Его радовало и то, что он не возгордился от громких побед блестящего Антарктического похода. А на то, что подчиненные стали низко кланяться перед ним Ермак предпочитал не обращать внимания. Он воспринимал это как закономерное внимание к себе — великому полководцу. Война подходила к концу, и Ермак чувствовал это. Чувствовал… мозгом.
— Товарищ командир, важное сообщение, — сухопарый сексуальный радист с низким поклоном подал Ермаку Романову розовый бланк телеграммы.
— Что там? — мимоходом поинтересовался генералиссимус Ермак.
— Президент России, этот Жаров, — радист скривился при упоминании имени, — просит принять его для обсуждения сроков операции по штурму последней линии обороны Антарктидов.
— Он что не знает, что мы в ремонте, — спесиво бросил Ермак, — благодаря ему, и его европейским дружкам у нас отказывает вооружение и ходовые механизмы.
— Московит не знает об этом, — радист поклонился еще ниже, — он желает обсуждать окончание нашей славной войны.
— А чего обсуждать, — оскалился Ермак, — завтра начнем операцию. Сейчас инженеры латают наши буера. Завтра они их починят или эти тупые инженеры будут уничтожены. Но я знаю, что завтра буера будут в исправности. Потому, что никто из инженеров не захочет сдохнуть в буерном трюме. И этому российскому идиоту не удастся отложить атаку. Мы начнем ее или с ними или без них. Сами тоже справимся. Не впервой.
— Нет, — снова поморщился радист, — Жаров предлагает обсудить как раз ускорение штурма. И он предлагает начать атаку сейчас. В телеграмме говориться, что Российская Армия может передать нам запасные части, ремонтные материалы, помочь механиками. Жаров еще, хотел бы присутствовать на вашем командном пункте во время последней атаки.
Ермак хмыкнул.
«Ну и дурак этот Жаров Мало того, что передал мне командование, оказался заложником. Так он еще добровольно лезет в плен. А его еще великим политиком считали. А он так — фуфло надутое, дурак. Дурак. Ладно, если ему так хотеться, то пусть сам сдастся. Нам же меньше хлопот».
— Ладно, — ответил Ермак через мгновение, — передай, что мы готовы его принять. Пусть подгоняет транспорты с запасками. Мы примем в дар некоторые запасные части. А так же несколько орудий.
— Есть, — ответил радист и неслышно удалился.
Адъютант бесшумно наклонился к генералиссимусу:
— Товарищ, командир, что-то подозрительно. Раньше у Жарова не наблюдалось такого желания воевать. Как бы ни было чего…
— А, — махнул рукой Ермак, — этот козел и в жизни не решиться ни на что храброе. Конечно, это странно, что он решил поделиться с нами материалами. Странно. Но еще более странно, что он согласился на мое назначение генералиссимусом. Я тоже тогда ждал подвоха. А потом понял, что это из-за трусости Жарова. И сейчас он примазаться просто решил к нашей славе. Ему хочется постоять на мостике атакующего линейного буера. Посмотреть на огонь главного калибра и атаку морской пехоты. Пусть постоит. Пусть посмотрит.