Российский капитан не думал и секунды:
— Нет! — высоким голосом старика выкрикнул он, — никогда «Дмитрий Донской» не сдастся! Он не спустит флага, пока им командую я!
— Может, опросим офицеров и рядовых? Им умирать за российских плутократов не хочется, — предложил офицер Антарктиды.
Российский капитан не успел задать вопрос, как Виктор громко выкрикнул:
— Даже не интересуйся! Среди нас сук нету!
— Это плохо только для вас, — и парламентер легко поклонился капитану.
И тут солдаты, стоявшие за его спиной открыли беглый огонь.
— Осторожнее! — закричал офицер — парламентер, — больше берите живых! Живых берите!
Капитан, насквозь прострелянный несколькими энерговыстрелами, тяжело рухнул на палубу.
— Огонь, — выкрикнул строевой офицер, приведший отделение Акимыча и размашисто выхватил кортик.
Василий вскинул винтовку, но резкая боль пробила левую руку, а мощный удар в грудь обрушил Акушкина на палубу.
Вася увидел, как Федька припал на одно колено и метко обстреливал штурмовиков.
Акимыч стоявший ближе всех к борту, закричал:
— Не сдаваться! Слышь, вы курвы, не сдаваться!
Виктор еще в начале стычки отпрыгнул в сторону и аккуратно обстреливал цепь штурмовиков, пытаясь пробить их защиту.
Теряя создание, Василий отметил, что штурмовики откатились к дальнему борту, а их офицер ползет по палубе волоча отстреленную ногу.
— Вася! Вася, надо идти!
Акушкин очнулся мгновенно. Как будто резко включили яркий свет.
Виктор бил его по щекам и давал нюхать тампон с едкой жидкостью.
— Он в порядке, — грозно спросил стоящий рядом солдат в черном.
— Да, да, да, — поспешно ответил Виктор.
— Хорошо, скоро пойдем, — солдат еще раз внимательно посмотрел на Акушкина и отошел.
— Как бой? — слабо спросил Вася.
— Все кончилось, — Виктор протер лицо Василия, — нас взяли в плен.
— Как? — убито, спросил Василий.
— К ним подошли подкрепления, — глубоко вздохнул Виктор, — очень сильные подкрепления. Сейчас они зачистят машинное отделение и поведут нас в плен.
Акушкин подавленно молчал, по рукам текла клейкая масса, а в голове крутились яркие разноцветные прожектора.
— Мы честно дрались, — поправил голову Васи Виктор, — Акимыч и Федька погибли. Погибли как солдаты. Стреляя.
— Иначе не могло и быть, — простонал Вася.
— Да, — Виктор осмотрелся по сторонам, — но нас предали.
— Хватит лежать! — к Виктору и Акушкину подошел солдат в черном, — пошли. Поднимайтесь и пошли!
Виктор нехотя поднялся и помог подняться Васе.
— Держись за меня, — Виктор подставил Васе плечо.
Только сейчас Вася отметил, что все лицо Виктора залито кровью, одна рука висит, а на ноге наложена неуклюжая самодельная шина.
Палуба «Дмитрия Донского» была изрыта воронками и опалена. Несколько неузнаваемых тел лежало в разных позах. У самого борта лежал Федька с оторванной рукой и взорванным, выстрелом в упор, животом. Офицер, приведший сюда отделение Акимыча даже мертвый сжимал кортик и ручной кластер. А сам Акимыч неаккуратной кучей примостился у зарядного орудийного ящика. Василий присмотрелся к нему и мгновенно отвернулся — у Акимыча не было ни головы, ни плеч — одна сплошная рыжая воронка.
— Зато их-то сколько, — поддержал Васю на трапе Виктор.
Это была правда и по всей палубе черными тушами мертвых пингвинов валялись штурмовики. Уцелевшие Антарктиды зло и коротко переговаривались и постоянно оглядывались на маленькую группу пленных.
Василия и Виктора вывели из буера. Поставили в общую колонну пленных.
Длинная колонна российских пленных нелепой вереницей неслась вдаль. Конвойные, неуютно чувствовали себя в этой роли. Они гортанно покрикивали на пленных держась на почтенном расстоянии.
С каким-то садистским удовольствием Василий отметил, что среди пленных их буера все ранены, а некоторые так тяжело, что их несли или волокли.
— Честь, честь спасли, — тихо сказал Акушкину Виктор.
Колонна степенной серо-бурой змеей потекла в тисках антарктического конвоя.
Несколько часов они шли молча. За это время сделали пару привалов, а наиболее тяжелых раненых забрал санитарный буер.