— И не будем, — решительно ответил Другой в Сером.
— Мы перевели на поверхность большую часть врачей, — уточнила Тамила, — открыли курсы подготовки врачей у нас. Но испытываем нехватку курсантов. Нелепо начинать учить больных людей. Нам их надо сначала вылечить, а уже потом учить. Поэтому на подготовку врачей и учителей уйдут годы. Первый выпуск мы сможем сделать через год — полтора. А нормально система заработает лет через восемь — десять. Такова текущая обстановка в социальном секторе. Ситуация в целом безрадостная. У меня пока все.
— Ясно, — тихо ответил Академик, — вы нас не обрадовали. Но спасибо вам. Вы свободны.
Визор ярко мигнул.
— Сообщение четверного отдела, — заметил Второй переведя надпись на визоре.
— Хорошо, давайте послушаем четвертый отдел, — кивнул Академик.
Визор ярко засветился.
— Эксперт Долгопрудный, — тихо представился лысоватый мужчина невысокого роста, — я представлю доклад отдела социальной экспертизы. Анализ социально-правовой ситуации показал, что разложение российского общества зашло очень далеко. Как организованная общность оно мертво. Система интересов в российском обществе слишком различна. Более того векторы интересов полярно противоположны. В российском обществе образовались устойчивые группы — паразиты, живущие только за счет продажи природных ресурсов. Есть откровенно преступные — бандитские группировки. Членство в них наследственное. Уклониться от него невозможно.
Долгопрудный быстро сверился с записями:
— Многие российские профессиональные группы работают номинально. Получая номинальную заработную плату. Они, фактически, тоже паразиты. К этим группам можно отнести всех чиновников и всех государственных работников, военных, сотрудников правоохранительных органов. Члены этих групп не могут самостоятельно принимать решения, они не могут даже самостоятельно размышлять. Нами протестированы российские чиновники и военные, оказавшиеся в воспитательных домах. Они, поголовно, уверены в том, что в их, конкретном случае, произошла ошибка, а в целом действия российского правительства правильны. Россиян мы отнесли к общности идеологических рабов. Как в любой рабской системе лояльность российского общества в целом исключительно низкая. Это связано с воспитанием и особенностями социальной истории России.
— Что вы можете рекомендовать? — настороженно спросил эксперта Другой в Сером.
— Очевидно то, что слияние нашего общества и российского общества невозможно. Сейчас невозможно. Во всяком случае, слияние мирное и цивилизационно сообразное. Наше мнение таково, что только путем изолирования наиболее радикальных групп можно создать условия для… цивилизации российского общества. И лишь потом можно говорить о процессе взаимной интеграции. Но это будет болезненный и тяжелый процесс. Он займет многие десятилетия.
Долгопрудный несколько замялся, потер глаза и заявил:
— Можно долго хаять Правительство России, но они действовали единственно возможным путем. В их ситуации разуметься. Их действия были правильными и даже гуманными. Разуметься, если учесть уровень культуры и образования членов Правительства России.
— Интересный вывод, — импульсивно воскликнул Второй.
Академик легонько кивнул.
— И в чем главная проблема, — поинтересовался Другой в Сером.
— Сейчас для нас наиболее опасна поляризация интересов подземного общества, — разъяснил свою точку зрения Долгопрудный, — образование профессиональных групп. Вроде, профессиональных военных, политиков. И так далее. Очень опасно и начало социогенеза. Который неизбежен при росте резком населения и сокращении общедоступных ресурсов. Тот хрупкий баланс, который вы поддерживаете сейчас, быстро рухнет. Разрастутся гедоические группы. Возможно появление вооруженной преступности, которой мы не знаем несколько столетий мы не готовы к борьбе с ней.