– Ладно-ладно, – угрожающим тоном сказала девушка. После чего Марк напрягся, оторвался от экрана и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Элли, я включу связь с браслета, видеокамеру прикреплю. Ты все, что захочешь, увидишь и услышишь. Или ты действительно хочешь опозориться, посетив этот прием?
– Нет, – пробормотала девушка, смутившись, – позориться я не хочу.
– Тебе просто опасно, – с подкупающей искренностью продолжил посредник. – Опасно позориться для твоей психики – раз, опасно привлекать к себе внимание местных банд… э-э-э, бизнесменов – два. Понимаешь?
– Да.
– Не обижаешься?
– Обижаюсь, – тихо призналась Элли, – но раз ты обещаешь оставить связь, то я переживу.
– Хорошо.
И Марк снова уткнулся в экран.
А, когда он, преображенный, великолепный, уходил на их светское сборище, то Элли, делано небрежно кивнув на прощание, страстно мечтала о том, чтобы когда-нибудь, хоть раз в жизни стать этому человеку подходящей спутницей на светский прием. Чтобы хоть когда-нибудь он посмотрел на нее с таким же восхищением, с каким украдкой смотрела она на него самого.
***
Для начала Марк походил туда-сюда среди собравшихся на прием людей. Наверное, чтобы Элли оценила, как должны выглядеть леди на светских приемах. Какие должны быть у них ухоженные ручки, ножки; грудь, в значительной…, нет, даже в превосходной степени видневшаяся в низких декольте.
Она и оценила, поплакав по-тихому. Про грудь Марк ей и вообще постеснялся говорить.
Красивые леди со спутниками, элегантно одетые, отражались в огромных зеркалах, скользили по сверкающему полу, блистали драгоценностями в сиянии роскошных люстр. И все приветливо улыбались Марку, оживлялись, услышав его голос, посредник, оказывается, мог быть душой общества.
В общем, да, если бы Элли туда сунулась, позор бы ей грозил сногсшибательный и душевынимательный.
Она подошла к зеркалу и медленно разделась, оглядывая сама себя. Действительно местами было очень похоже на скелет, обтянутый кожей. Ключицы, ребра… claviculae, costae, alae ossis iliae, то есть, крылья подвздошной кости, выпирали сквозь кожный покров.
– А ведь я крута, – встрепенулась девушка. – Я знаю латынь. Откуда бы?
И тут в памяти всплыла еще одна картина из прошлого. Они, первокурсники, всей толпой поднимаются в холл и вдруг замирают в шоке. Кто-то из девчонок истерично визжит. А в глубине холла, как бы приветствуя их, на одно колено опускается здоровенный качок. И все бы хорошо, но не только одежды, но и кожи на нем нет совсем. Накачанные бордовые мышцы и белесые пленки сухожилий впечатляют напрямую. Чудище поднимает голову, его глаза горят в полутьме зеленым светом.
– Аа-а! – слаженно заорали тогда девчонки.
– Дорогие первокурсники, вас по традиции приветствует самый любимый мужчина академии целителей – Фредди, – довольным голосом сказала куратор курса.
– Заканчивайте скорее, – недовольным голосом вмешалась какая-то наглая девчонка из полутьмы холла. – Я вас очень уважаю, Маргарита Васильевна, но мне завтра зачет по мышцам пересдавать. У меня всего час на изучение, потом выгонят другие желающие. У нас у пятерых – незачет по анатомии. Так что, извините.
Она чем-то щелкнула, и вдруг мышц на Фредди стало гораздо меньше, зато сквозь них явственно стали просматриваться кости.
– Верни назад поверхностный мышечный слой! – рявкнула куратор. – Я еще не закончила!
– Маргарита Васильевна, у меня всего сорок минут осталось, – заканючила девица. – И незачет как раз по глубоким слоям мышц. Фредди же у нас единственный экспонат со всеми составляющими. Ну пожалуйста! Ваши и так сфоткаются. Так даже прикольнее.
Пришедшие в себя после первоначального шока студенты рванули к экспонату по имени Фредди, сообразив, какие шикар-рные кадры в обнимку с монстром им удастся сейчас сделать. Все родственники упадут, а подруги обзавидуются.
Мышечная ткань… «Значительный процент в нашем питании представляет гомогенизированная поперечно-полосатая мышечная ткань».
– Да, я точно училась в медицинской академии, – пробормотала Элли, снова одеваясь.
– У Лайди, которая почему-то называет себя Элли, сейчас каникулы в ее академии? – внимание девушки привлек голос Юджина. Она настроила трансляцию с Маркова браслета и опять уселась перед экраном, на который выводились данные с видеокамеры.
– Я не знаю, – вежливо ответил Марк, – мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я расспрашивал о ее жизни.
То есть, выдавать, что у спутницы полнейшая амнезия, посредник не собирался.
Они с Юджином стояли в какой-то нише, держали в руках с бокалы белого вина, а в зеркале отражались крутящиеся в большом зале танцевальные пары, ненавязчивым фоном звучал старинный вальс.