Лайди дернулась и, забыв про распухшее лицо, повернулась к Хейлин-дари. Первая Канальная улица была центральной улицей Нового Волочка. Именно вдоль нее проходила сплавление барж из реки Великой в реку Черную.
– Ты это серьезно?
– А ты сомневаешься? – как эмпат эмпата спросила Хейлин-дари. И солнечно улыбнулась, так, как умела только она одна.
Дом 15 по Первой Канальной построили из стволов местного кедра чуть ли не первые поселенцы колонии, поэтому воздух в нем был мало того, что постоянно свежим, так еще и продезинфицированным фитонцидами уникального дерева. А из заводи в саду за домом вытекала речушка, впадавшая в одетый в гранит центральный канал Нового Волочка. И, чтобы попасть домой, нужно было пройти по скрипучему горбатому мостику, отпереть калиточку и войти в дом с заднего крыльца. Из тихого садика, наполненного шелестом воды, ароматов цветов и лекарственных трав.
Дальняя родственница Хейлин-дари, улетевшая на Землю и оставившая той домик, не могла бы найти человека, гармоничнее подходившего старинному строению. Резная темная мебель, настенные светильники и обилие обожаемого Хейлин старинного цветного стекла превратили простой уютный домик в волшебный приют из сказок.
Но так считали не все.
С новым мэром города жители познакомились на очередном празднике в честь спуска барж. В этот день отменялись даже занятия в академии, чтобы студенты, подрабатывавшие лоцманами на баржах, ничего не прогуливали.
В течение двух недель баржи скапливались в городе и выстраивались на канале в цепочку. Тем временем, шлюз в реку Черную был закрыт, вода в центральном канале, поступавшая из двух рек, Великой и Безымянной, неспешно поднимала свой уровень в каналах, а экипаж, сопровождающий баржи, делал выручку нововолочковским мелким предпринимателям. По всей обжитой вселенной бродили слухи о сказочной местной закопченной рыбке под местное, опять же, пиво, выдержанное в легендарных кедровых бочках. Исцеляло, как говорили, от всего. Единственная во вселенной Абсолютная Панацея. А сам день спуска барж, праздник города, всегда расцвечивался общегородским карнавалом. Жители, празднично одетые, в старинных масках скапливались на набережной центрального канала. Студенты в формах лоцманов занимали свои места на баржах. И ровно в два часа пополудни именно мэр города в старинном камзоле и парике открывал праздник выстрелом из старинного пистолета.
После оглушительного сигнала, сопровождаемого всегда пронзительными криками перепуганных птиц, разноцветными тучами взлетавших над каналами, и радостными воплями детей и студентов, шлюзы в реку Безымянную закрывались, а в реку Черную – открывались. И вся масса воды, накопленная в канале, не имея возможности никуда уклониться, стремительным потоком изливалась в русло Черно-реки. На высокой воде тяжелогруженые баржи легко проходили даже через пороги в километре от города. Ну как легко? При помощи лоцманов, конечно же.
Жители Нового Волочка наблюдали с плоских крыш домов при помощи подзорных труб за прохождением барж через пороги, а потом начинались маскарадные гуляния на набережных и площадях города.
В тот солнечный день, когда новый мэр дебютировал в качестве открывателя праздника города, Лайди с Хейлин, одетые в длинные платья давно ушедших эпох, с крыши своего домика наблюдали за спуском барж. На барже под номером три лоцманом нанялся их однокурсник Ивайн Райнекен, только что закончивший курсы лоцманов. И именно он чуть было не потопил свою баржу. Это была бы глобальная катастрофа, потому что баржи шли по узкому каналу строго друг за другом и затормозить никак не могли.
– Говорила же ему, выспись, кретин! – беспомощно прошипела Лайди, наблюдая, как опасно развернулся нос баржи.
Но внезапно рядом с неопытным лоцманом как будто из ниоткуда возникла мелкая девчонка в маске, ловким движение повернула руль и исчезла. Баржа выровняла ход. Лайди вскрикнула, но никто из жителей, семьями стоявших на плоских крышах двухэтажных домов, не удивился. В городе жили самые разные одаренные.
А вечером того же дня, когда подруги, устав от танцев и гуляний по мостикам города, вернулись к себе и только-только сели ужинать, как прозвенел звонок на входной двери.
– Проходите, господин Старосадский, – вежливо сказала Хейлин, пропуская вошедшего главу города в гостиную. – Раз уж вы оказали нам честь и пришли в гости, располагайтесь у стола.
В ее приглашении не было излишней фамильярности – ходить друг к другу на чай было доброй традицией города.
Новый мэр города, оказавшийся молодым мужчиной лет тридцати, среднего роста, худощавым, с тонкими нервными чертами лица, и с бородкой, видимо, для придания своему имиджу одухотворенности, удивленно огляделся. Накрытый белой скатертью стол с серебряными приборами и стеклянным сервизом под названием «волшебный вечер» производил сказочное впечатление, особенно сине-фиолетовое непрозрачное стекло сервиза, точно окутанное снизу легкой туманной дымкой.