Они еще помолчали. От двухлитровой бутылки колы осталось меньше четверти.
– У нас на участке растет эверния, – медленно сказала Хейлин, вставая. Синие глаза вспыхнули энтузиазмом алхимика.
– Эверния? – непонимающе переспросил Ивайн.
– Это такой лишайник, который используется для стабилизации запаха в парфюмерии. Земной лишайник, вообще-то. Его, видимо, случайно завезли с земными саженцами, а он у нас прижился, и прекрасно себя чувствует… Знаешь, Ивайн, это шикарная идея, потому что эверния растет на нашем местном кедре, значит аромат будет эксклюзивным. Только…
– Только мы не умеем делать духи, – прозаично вмешалась Лайди. – И вряд ли в Сети есть в свободном доступе реальный способ их изготовления. Небось, не бальзам.
– Девчонки, не парьтесь – миролюбиво заявил Ивайн. – Рецепт, в натуре, уже существует. Я потому и сказал. Услышал, что в прошлом веке наши уже делали духи под названием «Любовь первопроходца».
– О, нет, – поморщилась Хейлин, – только не «любовь».
– Да хоть «поцелуй ректора», неважно. Вам нужно обратиться к Гарвену Лорлену, он в состоянии сварить любое зелье. И он говорил кому-то из наших об этих духах.
– Кто? – переспросила Лайди.
– Не слышали еще? Гарвен Лорлен, колдун с улицы Вязов. Он часто помогает студентам целителям.
Колдун не просто жил на улице Вязов, он жил по адресу «Улица Вязов, 13». Темный домик под сенью раскидистых вязов сразу выделялся глазом, потому что был как бы с капюшоном. Стены и крыша мансарды выдавались вперед, мрачно скрывая верхнюю часть фасада.
Подругам стало не по себе, но пути назад не было. Лайди нажала на кнопку звонка на деревянной калиточке.
И да, в дом паранормала не следовало входить с незащищенным сознанием. Калитка с тихим скрипом отворилась. Лайди затравленно оглянулась на зловеще подсвеченную багряным закатом безлюдную улочку, посмотрела на уводящую в неуютную темноту сада тропинку за калиткой. Перевела взгляд на дом впереди, точно с накинутым капюшоном, дом, в котором не светилось ни одного окна. И в ее памяти всплыла старинная попевочка, вокруг которой мгновенно выстроилась защита сознания: «шла бы ты домой, Пенелопа!».
В доме Гарвена Лорлена практически не было мебели. Свободное пространство, заливаемое через огромные окна ало-золотым светом заката. Стены, расписанные охристыми красками и лазуритом. Наверное, это было красиво. Но Лайди успела только краешком сознания оценить изящество интерьера, потому что Хейлин внезапно остановилась, будто налетев на стену, медленно откинула капюшон и зябко обхватила сама себя руками, не сводя взгляда с хозяина дома. Тот в ответ пристально глядел в глаза гостьи, не шевелясь.
– Это судьба, – прошептал, наконец.
– Добрый вечер, – неловко вмешалась Лайди. – Мы студенты Академии Целителей…
– Вижу, – хрипловато ответил господин Лорлен, с усилием перевел взгляд темных глаз на Лайди. Хейлин опустила глаза, по-прежнему судорожно сжимая кулачками воротник плаща.
– Проходите, раз пришли, – криво улыбнулся хозяин.
По традиции гостям в Новом Волочке всегда предлагали угощение. Какое-то угощение наверняка предложил тогда им с Хейлин колдун с улицы Вязов. Этого Лайди уже не помнила…
Она сидела и бездумно смотрела на имитацию звездного космоса в псевдоиллюминаторе каюты. Смотрела, как приближается серый, изрытый крапинками кратеров спутник планеты Хиос из звездной системы Альдебарана.
Она была не так давно влюблена в Гарвена Лорлена. А тот не замечал ее. Он видел только Хейлин. Конечно, все видели только Хейлин, но лишь Гарвен Лорлен зацепил сердце самой Лайди. Он был не то, чтобы красив, он просто притягивал к себе взгляд. Поражал слишком большими для мужчины черными глазами, в которых можно было утонуть. Идеальные очертания губ оттеняли усы и бородка, длинная челка косо падала на высокий лоб, подчеркивая глубину глаз. И трудно было не заметить, с какой горечью смотрел он вслед Хейлин-дари, всегда холодно-вежливой рядом с ним.
Но никогда, никогда в жизни Лайди и представить себе не могла, что Лорлен в состоянии переместиться в летящий в открытом космосе корабль, чтобы найти ту, которую полюбил.
А еще он был уверен, что именно она, Лайди, виновата в том, что пропала его любимая. Он даже угрожал. А ведь Лайди и так запредельно досталось. Жалость к себе накатила с такой отчаянной силой, что девушка рухнула на койку и навзрыд расплакалась. Разрыдалась от беспомощности, оттого, что прежняя и нынешняя жизнь никак не складывались в одно целое. Оттого, что, кажется, никогда в ее жизни не было того, кто ее любил, того, кто бы крепко обнял в критический момент и пообещал, что поможет…