– Лайди, пойдем дальше? – неохотно поинтересовался Марк. – Далеко еще?
– Нет, за поворотом аллея. Оттуда уже стоянку видно, – она не смогла сдержаться, голос дрогнул. Пойдем.
И действительно, сразу за поворотом улочки начиналась прямая аллея из кедров, в конце которой рядами стояли сверкающие на солнце флаеры. Марк остановился.
– Да встречи, Лайди, – вздохнув, сказал он, не глядя ей в глаза. – Учись хорошо. Мы обязательно встретимся.
– Да, конечно. У нас еще вся жизнь впереди. Я никогда не забуду, что ты меня спас. Обращайся, если что.
Да встречи, – повторил Марк, не шевелясь.
Ей ответить помешал комок в горле. Марк, медленно развернувшись, пошел вниз по аллее. Девушка отошла под один мощных кедров и, уже не сдерживая слез, смотрела вслед тому, которого любила. Любила, но не могла удержать. Мимо проехал парень на велосипеде с прицепом, обдав шлейфом запаха жареных пирожков. Повез, наверное, в аэропорт, продавать лучшие во вселенной пирожки. И вместе с велосипедистом вперед летела старинная русская песенка: «я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Сердце почему-то болезненно сжалось. Велосипедист обогнал одинокого пешехода.
И тот вдруг остановился. Постоял не шевелясь, затем медленно развернулся, нашел глазами Лайди под ее кедром. А затем быстро, все ускоряя шаг, пошел к ней. Та стояла без единой мысли в голове.
– Лайди, прости, – сказал Марк, подходя к ней совсем близко. – Я идиот. Знаешь, в каждой сказке есть необходимый персонаж – дурак. Так вот я – этот сказочный дурак, – он упер руки в ствол кедра по обе стороны от сжавшейся девушки. Зеленые ветки над ними шелестели и качались. – Я так отчаянно хочу остаться с тобой, в этом городе. Но чуть было не променял свое счастье на фальшивую мишуру общественного мнения. Ближе к делу, сними, пожалуйста, свою шляпку, хотя она тебе к лицу.
Он сам снял с нее шляпку с полями, потому что Лайди, не шевелясь, смотрела ему в глаза, ничего не понимая. Марк повесил шляпку на ближайшую ветку.
– Шок, да? – тихо спросил, осторожно проведя рукой по ее волосам, зарывшись пальцами в локоны на затылке. – Прости, – он медленно притянул девушку к себе, положив вторую руку ей на талию. Он только обозначил поцелуй, только коснулся ее губ, как у нее потемнело в глазах. Она уцепилась руками за его плечи, чтобы остаться на ногах. Марк крепко прижал ее к себе.
– Я не хочу, чтобы ты меня забыла со временем, как ты обещала вчера,– нежно сказал он. – Очень-очень не хочу. Меня твои слова задели, если честно.
Лайди опустила голову ему на плечо и еле дышала. В ее душе шла перезарядка с минуса на плюс. Сердце отчаянно колотилось. Серенькая птичка, ее душа, вдруг засветилась яркими красками, как воробышек, попавший в полосу солнечного света. Откуда что взялось. И тогда она подняла голову, немного развернулась в его объятиях, чтобы взглянуть в глаза. В затягивающие, серые, как море, глаза.
– Я правильно поняла? Ты не поедешь…
Он не дал ей договорить.
– Нет. Мириться с Эстайри я не поеду. Не хочу ее обманывать. Ведь я впервые в жизни влюбился.
– Да?
Он улыбнулся.
– Да. В самую красивую и загадочную во вселенной девушку по имени Лайди.
И он ее поцеловал. А Лайди, которая до этого несколько лет сторонилась физической стороны любви, считая ее неприятной уступкой любимому мужчине, ответила. Закинула руки ему на шею, крепко прижалась и наслаждалась каждой томительной секундой его нежного поцелуя.
– Так я прощен? – прошептал Марк, когда они остановились, чтобы отдышаться.
– Я согласна.
– На что?
– На все, – ответила слабосоображающая от неожиданно свалившегося счастья девушка. А потом к ней вернулось четкое понимание возникших проблем. И она даже попыталась отодвинуться. Просто Марк не разжал объятия.
– Э-э-э, понимаешь, Марк…
– Да? – он улыбался абсолютно счастливой, а потому слегка дурацкой улыбкой. Она сама, наверняка, выглядела не лучше.
– Как ты отнесешься к тому, что когда-нибудь узнаешь…
Улыбка на лице ее любимого уменьшилась в радиусе, но глаза все равно сияли от счастья. Сияли впервые за все время их знакомства.
– ...что ты был не совсем прав. Некоторые вещи не такие, как тебе кажутся. А я не все имею право тебе рассказать.
– Как я отнесусь? – переспросил сообразительный посредник, теснее сжимая ее в своих объятиях. – Буду вспоминать нашего общего знакомого Ивайна и учиться шире смотреть на вещи. Лайди, радость моя, когда ты действительно все вспомнила, у тебя изменился взгляд.