Общественный флаер, отбрасывая длинную тень, подъехал к перрону. Марк, пропустив спутницу вперед, зарегистрировал все купленные им билеты, закрыл за собой дверь, затемнил окна и устроился впереди, рядом с пультом управления. Людей вокруг не было, по такой жаре никто лишний раз на перрон не выходил, удивляться было некому. Автоматика флаера полностью удовлетворилась поступившими сигналами, и аппарат стартовал в направлении столицы.
Ритмично запищали, загудели приборы. Прямо в подсознание проник бесстрастный тихий звон с пульта управления флаером. Девушка дернулась и ощутила удерживающие ее ремни. И тогда тонкий лед, блокирующий воспоминания, окончательно хрустнул, недавнее прошлое затопило мутной водой парализованную от ужаса психику.
Неестественно яркий свет в лаборатории, бесстрастный звон приборов. И она, Элли, пристегнутая к столу, объект исследований… Боль. Унижения. Издевательства. Потому что она никак не могла вспомнить то, что нужно было мучителям. Она бы рассказала, выложила все, что знала, наверное. Лишь бы только уменьшить боль… Но ничего не помнила. Поэтому в бессильной злобе ее так и терзал, так унизительно издевался тот, кто сейчас заключил с Марком первичную сделку. А на Сайли-Тервер ее нужно было вывезти, потому что там были приборы для ломки сопротивления еще более изощренные, чем на этой планете.
Она сбежала из лаборатории чудом, потому что никто не ожидал, что пленница окажется способной забраться в пустой флаер и отправить его на ручнике по нестандартному маршруту. А дальше – Вертаун, банда Хальзена, ворующая людей при попустительстве администрации города, снова флаер, случайно затянувшийся в гравитационную ловушку, на свалку разбитой техники. Случайный маршрут, но единственно удачный. С той свалки, где глушились любые сигналы, а заросшие бурьяном остатки машин всегда позволяли надежно спрятаться, ее никто не смог выудить. Никто, кроме Марка, которому она поверила, в которого даже…
И больше не в силах терпеть душевную муку, девушка расстегнула страхующие ремни, мгновенно разблокировала двери и выпрыгнула наружу. Из летящего на стандартной маршрутной высоте флаера.
Марк отчаянно закричал, но было уже поздно. Она падала, падала навстречу свободе смерти. И потеряла сознание раньше, чем боль от расплющиваемого о землю тела могла бы выбить из нее душу окончательно.
А пришла в себя все в том же флаере, летящем вперед. За окнами окончательно стемнело. Тело ныло, сильно болела голова.
– Элли, – сразу заговорил Марк, когда она пошевелилась. – Я побоялся тебя пристегивать, чтобы ты не психанула, когда придешь в себя. Но дверь на выход я заблокировал с пульта.
Она подняла глаза. Пилот сидел теперь за пультом управления, перед ним висел экран, на котором отражалась ее помятая физиономия и вообще вся мокрая голова с несколькими гелевыми повязками.
– Я успел тормознуть тебя у самой земли, но голову ты все-таки разбила по инерции. Еще есть несколько несерьезных царапин на спине. В целом, жить будешь.
Она дернулась и застонала.
– Элли, потерпи хотя бы до гостиницы, – со внезапной болью в голосе сказал ее спутник, – я не могу сейчас с тобой говорить. Чтобы поймать тебя мне пришлось аварийно перевести флаер на ручной режим. Потом мы потеряли время, пока я перевязывал тебе голову. И теперь, чтобы не привлекать к нам излишнего внимания, чтобы выйти на стандартное время маршрута, я веду флаер на ручнике. Потерпи, а… Видишь, впереди уже огни столицы. Нам очень нужно поговорить. В конце концов, выброситься из окна ты всегда успеешь.
– Нет, могу не успеть, если меня снова пристегнут к лабораторному столу, – тихо ответила девушка.
– Ну не я же буду это делать! – раздраженно воскликнул Марк, ничуть не удивившись ее словам. – Элли, ты хоть что-нибудь помнишь о посредниках?
– Нет.
– Жаль. Тогда у меня нет шансов, вызвать у тебя доверие. Я взываю к остаткам твоего инстинкта самосохранения. Перетерпи этот вечер. Только час до разговора со мной, хотя бы. Ну я не знаю… Пожалуйста!
– Хорошо.
Марк облегченно вздохнул, сразу ей поверив.
– А почему ты мне не вколол что-нибудь психотропное?
– Я не вколол? Я вколол, будь уверена. Но для серьезного разговора ты мне нужна в ясном сознании. Поэтому я был ограничен в вариантах, к сожалению, Элли, – добавил он с мрачным сарказмом в голосе.