Его лужайка располагалась не как обычно, а узкими, длинными, постепенно нисходящими уступами, и он уже обливался потом, толкая тяжелое устройство туда-сюда по склону. Когда Нив было четыре, однажды выпал снег, и Джейкоб сделал дочурке санки из гнутой крышки от мусорного бака. Под непрекращающийся крик и визг она скатывалась по уступам через весь двор — наверное, воспоминания о тех счастливых временах заставляли Джейкоба толкать косилку вниз и вверх по холму, вместо того чтобы двигаться вдоль ступеней, что было бы намного легче. Или же он нарочно хотел вымотаться, выместить злость на лужайке, чтобы не обрушить ее на Нив, когда она наконец-то соблаговолит притащить свой зад домой. Единственный раз в жизни он шлепнул дочь, когда она в трехлетнем возрасте пыталась поджечь свои волосы. Он тогда треснул ее по руке и отшвырнул спички — на ковре в ее комнате до сих пор можно было найти прожженное пятно, если знать, куда смотреть. Испуганная Нив разразилась слезами и бросилась в объятия отца в поисках утешения. Джейкоб отдал бы все, только бы отогнать от дочери новую угрозу, но знал, что это невозможно. Поэтому, за отсутствием иного объекта, он атаковал лужайку.
Было рано, никто его не видел, поэтому он снял рубашку. Живот нависал над поясом шортов-карго; эти шорты Аманда купила ему в магазине «Олд нэви», но Джейкоб, оберегая свое достоинство, врал, будто раздобыл их в магазине военного снаряжения.
Бросив косилку, он выудил из бокового кармана сотовый и взглянул на часы. Шесть часов сорок три минуты, а дочери все еще нет дома. Он так и не научился управляться с этой штукой — не мог отличить одну идиотски раскрашенную иконку от другой, — и потому влажными, неловкими пальцами набрал одну за другой все десять цифр номера дочери и прижал телефон к потному уху. В висках стучало, и он знал, что сегодня опять накатит его привычная мигрень. В последнее время приступы случались все чаще.
Поправка: и причиной их в последнее время в основном была Нив.
«Алло, вы позвонили Нив…»
Невинный голосок дочери сразу, без гудка, заструился в ухо. Ее телефон был выключен. Джейкоб еле сдержался, чтобы не швырнуть сотовый на мощенную плиткой террасу на краю лужайки. Нив столько лет на ощупь искала границы дозволенного и вот теперь, найдя этот рубеж, перешагнула через него, не оглядываясь.
Сунув телефон в карман, Джейкоб снова взялся за косилку и набросился на лужайку. Нив — хорошая девочка, твердил он себе, с пыхтением поднимаясь по склону. Влюбчивая, но застенчивая, словно только что приобретенный щенок, который хочет вспрыгнуть тебе на колени, но прежде его нужно подбодрить. Немного задумчивая. До уровня Беркли ее оценки не дотягивали, и в глубине души Джейкоб боялся, уж не выкуренная ли им когда-то травка тому виной, но ведь ни он сам, ни Аманда не обладали склонностью к наукам и никогда не жаждали поступить в колледж. Когда Нив начала встречаться с сыном Фила д'Амичи, К. А., Джейкоб ненадолго вздохнул с облегчением. За те шесть месяцев, что Нив тусовалась с К. А., тот ни разу не привозил ее домой позднее 10.59 вечера. Конечно, еще час-полтора они проводили в машине, так что стекла запотевали, но Джейкоб был уверен, что К. А. достаточно дорожит своими яйцами и не станет вытаскивать их из штанов прямо возле его дома. Оценки Нив даже улучшились. Когда она показала ему годовую пятерку по истории, Джейкоб устроил настоящее представление и разглядывал аттестат на свет, пытаясь убедиться, что оценка не подчищена, но пятерка с честью выдержала экспертизу. Может, еще и поэтому удар под дых, который потом нанесла ему Нив, оказался таким болезненным. Вслух он вопрошал, в какой момент его дочери пришла в голову эта блажь, но про себя задавался вопросом, когда же это он превратился в этакого рохлю.