Блик! Ну что за имя такое?
Мысль о том парне, лапающем его дочь, оказалась последней каплей. Джейкоб развернул косилку, чтобы начать спускаться по склону. Он решил, что выбора у него нет — Нив следует вернуть на землю.
Он остановился, чтобы вытереть лицо: пот катил с него градом, несмотря на то что стояло раннее утро, а Портленд все еще был прохладен и сыр от грозы, разразившейся ночью. Особенно взмокла голова — он чувствовал, как от висков идет пар. По опыту предыдущих случаев он знал, что ни адвил, ни тайленол, ни аспирин ему не помогут. Может, выручил бы стаканчик или два-три, но последний раз Джейкоб пил с утра в тот самый день, когда проснулся и обнаружил, что Рональда Рейгана переизбрали на второй срок. В этот раз ему придется укрепиться духом.
Теперь он стоял на самом высоком краю лужайки, глядя на город. Легкая дымка поднималась над центром, но все прочие места солнце беспрепятственно пронизывало яркими лучами, смеясь над тьмой, которая вчера обрушилась на Джейкоба, когда он понял, что Нив в очередной раз не придет ночевать. Аманда, не столь зависимая от дочери и лучше умеющая справляться со злостью, выпила один за другим четыре бокала вина и отправилась спать. Джейкоб, обезумевший до того, что даже не мог пить, чувствовал, что жена просто умывает руки, а всю ответственность перекладывает на него. Он достал альбом Френка Заппы, включил его, совсем негромко, потом посмотрел дурацкий фильм по телевизору и около пяти утра сварганил себе салат из кальмаров.
Люблю запах кальмара по утрам.[48] Пока Джейкоб жевал, глядя в окно, ему пришло в голову, что надо бы постричь лужайку. Впрочем, еще слишком рано. Соседи его убьют — а точнее, напишут письмо в общественный совет. И тогда он вспомнил про ручную косилку. Проклиная Нив — как будто это она заставляла его стричь траву в этот час, — он выудил из сумочки Аманды ее МРЗ-плеер, вышел прямо в шортах из дома и принялся рыться в гараже, пока не отыскал косилку — она была погребена под велосипедами, у которых на троих имелось четыре колеса, и все спущенные.
Все это он делал под пение Джонни Митчелл. Аманде она никогда не переставала нравиться — каждая из этих многословных песен была похожа на длинный отрывок из ее дневника. Но после «Дерзкой дочери Дон Жуана» раздались какие-то настолько странные мяукающие звуки, что он едва из штанов не выпрыгнул. Плеер подсказал, что певицу звали Бьорк, по для Джейкоба это звучало скорее как название фирмы — производителя велосипедных покрышек. Морщась от этих визгов, он копался в альбомах, отыскивая «Блю». Пот заливал глаза, и он трижды вытер лоб, пока не был вынужден признать наконец, что не из-за пота у него мутится зрение и буквы на крошечном экранчике расплываются. Закрыв глаза, Джейкоб попытался убедить себя, что это просто злость или усталость заставляют по-стариковски дрожать пальцы, но себя ему было не обмануть. В голове стучало.
Джейкоб Клоуз никогда не молился и не верил в Бога, но теперь обратился к нему.
«Милостивый Боже, прошу, приведи мою дочь обратно. Я буду рано приходить из ресторана. Я буду каждый день говорить Нив, что люблю ее. Я скину тридцать фунтов. Я буду чаще звонить своей матери. Я буду каждую неделю жертвовать двадцать пицц в службу помощи больным СПИДом. Я все сделаю, Господи. Я изменюсь. Правда. Просто позволь мне…»
Джейкоб остановился. Он спросил себя, какого позволения просить у Господа, чего он хочет больше всего.
«Просто позволь мне пережить все это, — молился он, — и убедиться, что Нив в безопасности».
Он открыл глаза. Зрение прояснилось, но руки еще тряслись. Конечности странно покалывало — было не так чтобы больно, а скорее похоже на прикосновения слабых электрических разрядов. Когда он нагнулся, чтобы поднять косилку, перед глазами заплясали черно-желтые пятна.
Джейкоб начал спускаться с холма. Он знал, что сил у него на это нет, но разве впервой ему справляться с трудностями жизни? Что за чертовщина с ним происходит? Ему сорок девять — молодой еще мужик. Он клял себя за то, что вообще думает о своих проблемах в такое время, когда все мысли должны быть сосредоточены на дочери.
Он уже наполовину спустился со склона, когда вдруг увидел Нив — пошатываясь, она входила через заднюю калитку, почти повиснув на плече стройного темноволосого парня. Чтобы сфокусировать зрение, Джейкобу пришлось прищуриться.
Этот парень — Никс.
Ручка косилки выпала из пальцев, все мысли о пивном животике, сползающих шортах и шуме в висках улетучились. Голова Нив свисала, как у сломанной куклы, но Никс посмотрел наверх и заметил его.