Post factum (постфактум)
Post factum (Постфактум)
То, что она не красавица, Сонечка осознала еще в школе. Нос крупноват, уши топорщатся, да еще неуместная волосатость. В институте она поняла, что для того чтоб считаться миленькой, ей надо прикладывать серьезные усилия, так как отражение в зеркале слишком сильно напоминало карикатурные образы евреек.
Это не означало отсутствие в жизни Сонечки мальчиков. Они были, но... Это, скорей, являлось игрой в отношения, поскольку мальчикам хотелось просто помять девичье тело, а девочкам хотелось быть помятыми. Однако Сонечка не теряла ни сердце, ни, что ценно, мозги. Она всегда видела всю подноготную ее отношений, осознавала их непрочность, поэтому не убивалась и не расстраивалась, когда они подходили к концу. К окончанию же института ей захотелось чего-то более основательного, а именно семьи. Еще, что называется, не пригорало, но серьезно задумывалось. Вот только больших денег за ней не стояло, могущественных родственников не наблюдалось, а отражение в зеркале не радовало в большей степени, чем раньше. В итоге, не уповая на сказку о случайно заезжем принце, Сонечка дала маме добро на поиск по знакомым мальчика из хорошей семьи.
Собственно, та и раньше пыталась знакомить дочку, но воспринималось оно как-то не очень серьезно. Теперь же к возможным кандидатам приглядывались тщательней и основательней. К сожалению, дальше двух свиданий дело не заходило. Критерии отбора понижались… пока не нашелся мальчик.
Ну как мальчик… Он был почти на пятнадцать лет старше Сонечки. Невысокий, хрупкий, сутулый и с грустью всего еврейского народа в глазах. Ему очень подходило имя Мойша ( «Мой!» и «Ша!» как с первого взгляда пошутила про себя Сонечка), однако звали его Борис. И спустя три недели после знакомства он сделал предложение. Вернее, предложил. Весьма по-будничному. Мол, он устроен, жилье имеется, золотых гор не обещает, но достойную жизнь обеспечит.
Сонечка посмотрела в зеркало, подкинула монетку, вздохнула о синице в руке и сказала: «Да».
И жизнь неспешным составом событий начала свой разгон. Через год родилась дочка, еще рез два сынок. Пеленки, ясли, детсад, школа – обыденные родительские будни, прожитые вдвоем для семьи. Иногда Сонечке хотелось чего-то большего, но она оставалась достаточно разумной, чтоб не прыгать в попытке поймать журавля. С другой стороны, болтая о жизни с подружками и женщинами на работе, ей невольно приходили в голову мысли о каком-то везении или даже маленьком тихом счастье. Рыбалки, охоты, футболы, измены, запои, подозрения, скандалы, разводы, противостояния с тещами-свекровями существовали для нее в другой вселенной. Сонечке, конечно, регулярно приходилось вздыхать о мужской неприспособленности к домашним делам. Да и молоток в руках Боречки выглядел весьма инородным телом. Но она всегда могла рассчитывать на его понимание и поддержку. Как и он на нее.
А как иначе, если у них дети? Семья всегда на первом месте. А личное... Да какое личное, если дети... ну и Боречка.
В сорок пять Сонечка неожиданно расцвела. Неожиданно для себя. Пошла на встречу одноклассников, а там бабы, мужики и она, женщина. Потасканные первые красавицы класса бросали на нее завистливо-ревнивые взгляды, а пожирневшие-полысевшие мальчишки пытались обратить на себя внимание. На встрече сокурсников, точнее сокурсниц, она выделялась не так сильно, но выделялась. А еще ее эго согрел импозантный мужчина попыткой познакомиться.
Но тут дочь внезапно выскочила замуж за заезжего американца. Приехал с какой-то делегацией, вскружил девчонке-переводчице голову… Хотя злые языки утверждали, что она ему, так как повадился американец ездить к ней чуть ли ни каждый месяц. А потом две полоски увидел и забрал насовсем.
И сынок уехал. Чуть позже. Не под венец, а учится. Докторскую писать. Но точно насовсем, так как там быть ученым легче и доходнее. Да и девочку вроде симпатичную нашел. Его сестре понравилась. Даже ее муж одобрил. А их близняшки разрешают ей с ними поиграть.
Только тут вдруг инсульт, и Боречки не стало. Словно выполнил долг перед семьей... и ушел. Тихо, но внезапно. Синичка вылетела из рук.
Наверное, впервые в жизни Сонечка сильно растерялась. Вернее, она растерялась не сразу, а когда сын с зятем, оставив ее, вернулись в свою жизнь. Сонечка же осталась одна. Еще не старая, здоровая, бодрая, но одна.
Год она ходила по пустой квартире, пытаясь осознать изменения. Вжиться в них. Потом месяц прожила у сына, и его не говорящая по-русски жена научилась вздохам «Дурачок-ты-мой». А после двух месяцев в семье дочери зять поправился почти на десять паундов (около пяти килограммов). Сонечка вернулась домой, прошлась по пустой квартире, посмотрела в окно на ржавые крыши гаражей и решила уехать к детям на совсем…