— Отнесите его вниз, — сказал Джек. — Вы бы взглянули на него, доктор, окажите любезность.
— У него сотрясение в груди, — сказал Стивен, вернувшись на квартердек, где Джек обсыхал, опершись на поручень и с удовольствием наблюдая за ходом работ с бегучим такелажем. — Но рёбра все целы. Могу я тебя поздравить с его спасением? Шлюпка не успела бы. Такая находчивость, такая решительность! Я восхищён.
— Недурно вышло, да? — сказал Джек. — А вот это вообще отлично, — кивнул он на грот-мачту. — Если так и дальше пойдёт, мы завтра привяжем бентинки. Улавливаешь? Завяжем ботинки. Ха-ха-ха!
Он принижает свою заслугу из фанфаронства, из бахвальства? От смущения? Нет, решил Стивен. Это было так же искренне, как и его веселье по поводу глупого плоского каламбура, даже скорее потуги на каламбур, крайнего предела флотского остроумия.
— Тебе не было страшно? — спросил Стивен. — Там была акула, а ведь они известны своей прожорливостью.
— Акула?.. О, акулы большей частью вздор, знаешь ли: много шуму из ничего. Если в воде нет крови, они предпочитают объедки с камбуза. Раз на вест-индской базе я прыгнул за одним морским пехотинцем и плюхнулся прямо на спину огромной жуткой твари: так она и ухом не повела.
— А что, с тобой это часто случается? Ты не считаешь, что это важное событие в твоей жизни?
— Событие? Нет, что ты: ничего подобного. Болтон, кажется, двадцать второй, кого я вытащил из воды; или, может быть, двадцать третий. Ребята из Общества спасения утопающих даже однажды прислали мне золотую медаль. Очень любезно с их стороны; ещё и с таким лестным письмом. Я заложил её в Гибралтаре.
— Ты мне никогда не рассказывал об этом.
— Ты никогда не спрашивал. Но в этом ничего такого особенного, когда привыкнешь к тому, что они за тебя цепляются: какое-то время чувствуешь себя молодцом и героем, заслуги перед обществом опять же — это приятно, не отрицаю; но на самом деле в этом ничего такого нет, и это ничего не значит. Я бы за собакой в воду прыгнул, что ж говорить о матросе первого класса; да что там — если будет тепло, я даже за корабельным хирургом прыгну, ха-ха-ха! Мистер Паркер, думаю, мы можем сегодня вечером вооружить шкоты, а завтра первым делом вытащим обломок бизань-мачты. Тогда вы сможете привести палубу и всё судно в подобающий военному кораблю вид.
— В самом деле, сэр, сейчас тут полный развал, — сказал первый лейтенант. — Но я должен попросить у вас прощения, сэр, за то, что не встретил вас на борту должным образом. Могу я вас поздравить?
— Что ж, спасибо, мистер Паркер: матрос первого класса — ценный приз. Болтон — один из лучших по работе на верхних реях.
— Он был пьян, сэр. Я занёс его в мой список.
— Быть может, нам следует на этот раз посмотреть на это сквозь пальцы, мистер Паркер. Теперь вот что: одну ногу мачтового крана можно поставить здесь, другую возле люка, и оттяжку к третьему бугелю грот-мачты.
Вечером, когда стемнело уже настолько, что работать было нельзя, но ещё не настолько, чтобы спускаться вниз, Стивен заметил:
— Если у тебя вошло в привычку недооценивать спасения подобного рода, не окажется ли, что их никто не оценит? Что ты не получишь благодарности?
— Теперь, когда ты об этом заговорил, я думаю, что так и есть, — сказал Джек. — Но бывает по-разному: некоторые очень даже признательны. Бонден, например. Я его раз вытащил из Средиземного моря — думаю, ты это помнишь — и никто не проявлял такой признательности, как он. Но большинство, похоже, думает, что это так, ничего особенного. Да и я бы, наверное, так же к этому отнёсся, если бы только это не был близкий друг, который, зная, что это я, прыгнул бы в воду со словами «А, чёрт меня возьми! Я должен вытащить Джека Обри». Нет. В целом, — продолжил он задумчивым видом, — мне кажется, что если говорить о вытаскивании людей из воды, доброе дело — само по себе награда.
Они погрузились в молчание, думая каждый о своём, а кильватерная струя всё тянулась за кормой светлой полосой, и звёзды одна за другой зажигались над Португалией.
— Я решил, — воскликнул Стивен, хлопнув рукой по колену. — Я, наконец, решил — твёрдо решил, слышишь — что должен научиться плавать.
— А я верю, — сказал Джек, — что завтра свершится чудо претворения, и мы поднимем свои бентинки.
— Бентинки тянут, бентинки тянут, бентинки тянут вовсю, — проговорил Макдональд.
— Капитан доволен? — спросил Стивен.
— Он в восторге. Сейчас не тот ветер, чтобы проверить их, но ход существенно улучшился. Вы заметили, что судно движется гораздо легче? Возможно, казначей снова порадует нас своим присутствием. Слушайте, доктор, если этот человек ещё раз нарочно рыгнёт или поковыряется в зубах за столом, я его уничтожу.