— Теперь ясно, зачем вы чистите ваши пистолеты. Но я рад слышать то, что вы мне говорите о парусах. Возможно, будет меньше разговоров и шкимушках и утлегарях — кливер, бом-кливер, ну и в довершение кливерный кливер, прости Господи. Ваш брат моряк — отличный парень, каких поискать, но прискорбно склонен к жаргону. Какие изящные пистолеты, очень изящные. Можно взглянуть?
— Красивые, правда? — сказал Макдональд, передавая ему ящик. — Их сделал по моему заказу Джо Мэнтон. Вы интересуетесь такими вещами?
— Я давно уже не держал в руках пистолета, — сказал Стивен. — Да и рапиры тоже. Но когда я был моложе, то обожал и то и другое — как и сейчас, впрочем. Оружие красиво само по себе. Да и польза от него есть. Знаете, мы в Ирландии дерёмся на дуэли куда чаще, чем это делают англичане. Думаю, у вас так же?
Макдональд полагал что да, хотя горная Шотландия и отличается существенно от всего прочего королевства; но что доктор Мэтьюрин имеет в виду под словом «чаще»? Стивен сказал, что он имеет в виду двадцать или тридцать раз в год; на первом году университета он знавал людей, которые превосходили это число.
— К этому времени у меня появилось отчётливое желание — суетное, быть может — остаться в живых, и я достиг определённой сноровки в обращении с пистолетом и рапирой. У меня мальчишеское желание снова подержать их в руках. Ха-ха, кварта, терция, выпад, удар!
— Вы бы не хотели обменяться со мной парочкой ударов на палубе?
— Но это будет уместно? Мне ни в коем случае не хотелось бы показаться эксцентричным.
— О, да, да! Это обычное дело. На «Борее» я, бывало, давал мичманам уроки всякий раз, как только заканчивал учения с морскими пехотинцами; и один или два лейтенанта тоже неплохо бились. Идёмте, и пистолеты тоже захватим.
На квартердеке они начали обмениваться выпадами, топая и восклицая «Ха!»; вахтенные мичманы отвлеклись от своих обязанностей на лязг и звон стали, покуда их не прогнали обратно на посты, и лишь несколько счастливцев остались зачарованно наблюдать за яростным и стремительным мельканием клинков.
— Стойте, стойте! Всё, отставить, укладывай снасти, — вскричал Стивен, отступая, наконец, назад. — Я задыхаюсь, я без сил.
— Ну, — сказал Макдональд, — я уже минут десять как покойник. Я на одной силе воли держался.
— Вообще-то, мы тут оба трупы почти с начала схватки.
— Господи помилуй, — сказал Джек. — Я понятия не имел, что вы так свирепы, дорогой доктор.
— В настоящем деле вы должны быть чрезвычайно опасны, — заметил Макдональд. — Убийственно быстрый выпад — просто ужасно. Не хотел бы я драться с вами на дуэли, сэр. Можете назвать меня размазнёй, я не обижусь. Хотите попробовать пистолеты?
Джек, который наблюдал со своей стороны квартердека, был в совершенном изумлении: он понятия не имел, что Стивен умеет держать в руках клинок или заряжать пистолет, и уж тем более выбивать очки на игральной карте с двадцати шагов, хотя и очень хорошо его знал. Он был рад, что его друг проявил такое умение; рад воцарившейся почтительной тишине; огорчало его лишь то, что сам он не мог принять в этом участие, что он вынужден оставаться в стороне — капитан не должен состязаться; и он чувствовал какую-то смутную неловкость. Было что-то неприятное, даже змеиное в том хладнокровии, с которым Стивен встал в позицию, поднял пистолет, посмотрел поверх ствола своими бесцветными глазами и отстрелил голову червонному королю. Джек почувствовал, что его устои колеблются; он отвернулся посмотреть на свои новые бентинки, ровно наполненные, прекрасно тянущие. Финистерре должен сейчас быть с подветренной стороны, лигах в шестидесяти. Теперь надо будет около полуночи сменить курс — на ост, к Ортегалю и Бискайскому заливу.
Точно к восьми склянкам предполуночной вахты на палубе появился Пуллингс, толкая перед собой зевающего, с заспанными глазами Парслоу.
— Приятно, что вы так точны, мистер Пуллингс, — сказал штурман. — Я прямо засыпаю на ходу. — Заразившись от мичмана, он чудовищно зевнул и продолжил: — Что ж, принимайте вахту. Нижние паруса, грот— и фор-марсели, фока-стаксель и кливер. Курс норд-норд-ост, в две склянки изменить на ост. Заметив любой парус — доложить капитану. О, коечка моя зовёт меня. Доброй ночи вам. На этого мальчишку ведро воды бы вылить, — добавил он, двинувшись к люку.
Джек сквозь глубокий сон слышал, как сменилась вахта — шестьдесят человек, пробегающих по кораблю длиной в сто тридцать футов, вряд ли могут сделать это бесшумно — но это едва ли на румб сдвинуло его из глубочайшей степени забытья, даже наполовину не смогло пробудить его так, как смена курса, последовавшая через час. Он дрейфовал между сном и бодрствованием, чувствуя, что тело уже не так расположено относительно севера. И «Поликрест» теперь шёл полнее: он более не дёргался быстро и нервно вверх-вниз, а легко скользил, переваливаясь плавно и медленно. Никакого рёва и выкриков на палубе: Пуллингс повернул судно по ветру несколькими тихими приказами — всё по делу, без лишних слов; как ему повезло, что есть этот славный парень. Но что-то было не так. Реи обрасопили, послышался торопливый топот ног; через открытый световой люк он уловил несколько быстрых взволнованных слов и уже практически полностью проснулся и был готов, когда дверь открылась и возле его койки появился силуэт мичмана.