– Вам что-то нужно, мистер Бэкхем? – Дарвин сложил руки на груди.
– Наша последняя встреча прошла… не совсем гладко. Пожалуйста, впустишь меня?
Судья глянул себе за плечо, будто остерегался, что его подслушают. Не то чтобы от его репутации что-то осталось после всего, что случилось. Что сделала Ребекка.
Дарвин неохотно отошёл в сторону, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. Он не привык сглаживать углы после ссоры – обычно если кто-то подводил мистера Хейза, он вычёркивал провинившегося из круга общения. Навсегда. Все эти разговоры… утомляли. Хоть бы мистер Хайдхилл поскорее вернулся и спас положение.
– Я хотел попросить прощения за всё, что наговорил, – Джереми потирал руки и старался не врезаться в дверной проём своими широкими плечами. Они с Дарвином сели за обеденный стол в гостиной, студент налил себе и мистеру Бэкхему по стакану воды. Надеялся, что разговор будет недолгим и предлагать гостю отобедать не придётся.
– Не стоит. Мне кажется, Вы были искренни.
– Это не значит, что нужно непременно выплёскивать всё наружу, – развёл руками Джемери. Он не притронулся к стакану, хотя лицо его снова было подозрительно красным. Возможно, тоже не хотел задерживаться в гостях.
– Вы пришли только за этим?
– К тебе – да. Но, Дарвин, мне нужна помощь твоего… наставника?
– Вы о мистере Хайдхилле? Он любезно предложил пожить у него, но не более – я не горю желанием изучать психоанализ.
Тем не менее Дарвин нахмурился, едва скрывая удивление и даже некоторую… ревность, которую вызвало заявление мистера Бэкхема. Юноша помнил, как светились глаза Рида, когда Дарвин сам обратился к нему. Обычно больных – причём уже безвозвратно – буквально волокли в кабинет психоаналитика. Дарвин считал себя особенным… уж точно лучше мистера Бэкхема, который выглядел человеком далёким от утончённостей.
– Да-да. Он проводит сеансы на дому? Это так называется, сеансы?
– Мистер Бэкхем, будьте любезны описать, что конкретно Вас беспокоит.
Дарвин осёк себя за резкость: этот человек провёл целый год в одиночестве, когда привык жить с семьёй… для него это был последний шанс получить помощь.
– О, не меня! Я прошу не для себя – для друга. Наверное, стоило сразу выразиться точнее.
Хейз откинулся на спинку стула: «Вспомню этот случай в следующий раз, когда одолеет жалость».
– Что же беспокоит Вашего друга? Область познаний мистера Хайдхилла не безгранична, он не берётся за всё подряд. Опишите проблему вкратце, чтобы не напрягать его понапрасну. Он должен скоро вернуться.
– Да… В общем, мой приятель недавно лишился работы. Там щепетильная ситуация: пострадала его репутация, но не совсем по его вине.
Дарвин кивнул, веля продолжать. Бэкхем говорил как-то неохотно для обеспокоенного друга.
– И так вышло, что я мог помочь, но не стал. Это деликатное дело, не хочу посвящать тебя в подробности. Эм… Но если коротко: он этот жест не оценил, – Джереми тяжело вздохнул, будто следующие слова было физически тяжело произнести. – Это было год назад, а недавно он узнал некоторые подробности о том, что изменилось с тех пор, как он ушёл. И-и-и… Два дня назад он пришёл к моему дому. Долго, сильно стучал. Потом кричал – все соседи слышали! Обвинял меня. Это я ещё мог понять, но затем, когда я вышел к нему, он набрал горсть земли из ближайшей клумбы и бросил в меня. Потом начал листьями кидаться… Я заперся дома, он покричал, побился в окна, но ушёл. Или констебль попросил уйти, – всё это время Джереми смотрел как бы сквозь стол, теперь же поднял взгляд на Дарвина. – Это похоже на приступ психоза, да?
– Я не знаю, мистер Бэкхем, мистер Хайдхилл может сказать больше. Не сомневаюсь, он возьмётся за это дело – его как раз интересует, как взаимосвязаны труд и разум.
– Хорошо. Это очень хорошо. Мой друг – добрый человек, мне жаль, что с ним такое случилось.
Остаток времени двое провели молча. Никто, впрочем, не спешил вставать из-за стола, будто тихое общество друг друга было по-своему необходимо каждому из них.
Лишь когда хлопнула входная дверь, Дарвин подскочил со стула и поспешил в прихожую. Мистер Хайдхилл вернулся в хорошем настроении: напевал что-то под нос, тепло улыбнулся Дарвину. Такое бывало с ним нечасто, и студент даже замялся, прислонившись к стене.