Алкоголь обжигает внутренности. Я протягиваю руку и вынимаю оливки из его бокала, и прежде чем он успевает возразить, кладу их в рот. Ммм… С сыром рокфор с плесенью.
Что тут сказать? Кто не успел, тот опоздал. Я снова подзываю официанта.
— Еще по бокальчику, — спрашиваю Джейка, поскольку он платит. — Мне только вот это, — указываю на его бокал с «Маргаритой». — С двойными оливками.
Официант поспешно уходит, а Джейк удивленно приподнимает бровь.
— Ты уверена? Сейчас всего лишь час дня.
— Ты готов поссориться со мной из-за такого пустяка? — Спрашиваю я. — Он назвал меня толстой! — Я на всякий случай осушаю последние капли своего бокала с вином.
— Он не… — Джейк замолкает, когда я бросаю на него свирепый взгляд. — Ладно, он может и имел это ввиду, но он же гребаный придурок. Ты знаешь об этом уже столько лет. Почему ты обращаешь внимание на его слова?
— Потому что он победитель, вот почему.
Официант приносит наши напитки гораздо быстрее, поэтому я тут же выпиваю свою «Маргариту» и принимаюсь за коктейль Джейка.
— Все знают, что в каждом разрыве есть победитель и проигравший, — объясняю я. — Тот, кто живет потрясающей жизнью, и тот, кто остался плакать в пыли дороги. Я все надеялась, что со временем мне удастся выровнять чаши весов. Знаешь, Заяц и черепаха — это марафон, а не спринт. — Я знаю, что выражаюсь путанно, но выпивка дает быстрое расслабление, и это приятно. Лучше несвязно говорить и иметь затуманенное сознание, чем чувствовать вес наковальни, которая только что врезалась мне в грудь, это уж точно. — Конечно, он использовал меня, бросил, украв самые лучшие, самые дерзкие годы моей жизни, но это было в самом начале! Его могли уволить, Гармони могла заразиться какой-нибудь венерической болезнью, он мог подсесть на дорогостоящие извращения и истратить на них все свои сбережения, и в итоге переехать жить в гротескную общую квартиру с надоедливыми студентами Нью-Йоркского университета, жалуясь, как его жизнь пошла под откос с тех пор, как он ушел от меня. Я так надеялась на это! — Я стукаю кулаком по столу для большей убедительности, Джейк старается не рассмеяться.
— Продолжай надеяться, — ухмыляется он, пытаясь вырвать свой «Мартини» у меня из рук, но я ему не даю.
— А теперь у меня нет никакой надежды! Посмотри на него. На них. Они просто идеальная пара. Он вернулся к той жизни, которую должен был вести, а я застряла здесь.
— Ты застряла с отличной работой и друзьями, и сидишь на ланче с очаровательным, красивым мужчиной, — говорит Джейк. — Как по мне, так все выглядит довольно неплохо.
— Знаю, я знаю, — вздыхаю. — У меня не все так плохо. Но ты видел, как он на нее смотрел? Я хочу, чтобы мужчина смотрел на меня так же.
— Мужчина с косоглазием, как он?
Я фыркаю.
— У него всегда косил ленивый глаз.
— Ну вот, считай тебе повезло. — Джейк ухмыляется. — Судя по его косоглазию и кроличьим зубкам, их детям понадобится серьезная медицинская страховка, чтобы убрать такие дефекты.
— И терапия, — добавляю я уже более веселее. Я допиваю его коктейль и хватаю свою сумочку. — Думаю, нам пора возвращаться…
— В офис? — Джейк смеется. — Не думаю, что это хорошая идея.
— Со мной все хорошо! — Я резко поднимаюсь и тут же падаю обратно на стул, комната начинает вращаться. — Черт возьми, я пьяна. — Скорее всего два мартини, «Маргарита» и бокал вина — мне кажется это забавно. Я разражаюсь неудержимым смехом.
— Тебе, на самом деле, нужно сначала протрезветь, — Джейк оплачивает счет, а потом осторожно помогает мне выбраться из кабинки.
— Ш-ш-ш, — шепчу я, пытаясь поставить одну ногу перед другой. — Это же наш секрет!
— Полегче там. — Он умудряется вывести меня на выход без неприятностей, крепко поддерживая за талию.
Ммм… Его рука. Интересно, судя по его хватке, он усиленно тренируется в спорт зале, да? Должно быть очень усиленно, раз у него такие бицепсы. И твердый как камень пресс, и его задница…
Джейк щелкает пальцами.
— Подними на меня глаза, — говорит он, посмеиваясь. Упс! — Позвони Скай, — говорит он. — Скажи ей, что оставшуюся половину дня ты будешь на встречах в не офиса.
— Это хорошая идея.
— А теперь давай отвезем тебя домой. — Он снова обнимает меня, и ради моего либидо я убираю его руку.