— Да, — отвечаю я, снова нажимая на кнопку вниз. Почему в наши дни лифты работают так медленно?
— Я — Брэндон, — говорит он с нервной улыбкой. — Я работаю в отделе искусств Азии.
— О, да, — выдыхаю я с облегчением, делая вид, что вспомнила его. — Ну, как дела?
— Отлично! — говорит он с энтузиазмом, лифт открывает двери, и мы заходим внутрь.
— Я всегда думала, что отдел искусств Азии находится выше? — Спрашиваю я, недоумевая, почему он спускается со мной в подвал.
— Ммм — Он неловко переминается с ноги на ногу, перекладывая картонный держатель со стаканчиками кофе, из рук в руку. — Так оно и есть, но я встретил тебя. Я тут подумал, не хочешь ли ты как-нибудь сходить куда-нибудь?
Я моргаю. Дважды приглашение на свидание за одно утро?! Я знаю, что совсем не дурнушка, но определенно не Белль. К тому же, ради бога, я бастую! Неужели эти парни не понимают, что приглашать меня на свидание просто бесполезно? Что они не получат от меня ничего в ближайшее время?
— Очень мило с твоей стороны, — говорю я, выходя в подвале, как только двери лифта открываются. — Но, думаю, что нет. Мое кредо — не смешивать приятное с работой, понимаешь?
Точно, это хороший ответ. Правда, за исключением тех случаев, когда речь заходит о пьяном поцелуе с Джейком Уэстоном у стены. Тогда я полностью готова все смешать и перемешать.
— О, конечно, — бормочет он, и его щеки краснеют. — Я просто подумал… — Его голос затихает, потому что двери закрываются, а я стою напротив, наблюдая, как пропадает его лицо.
— Подожди! — говорит он, вытянув руку, чтобы двери не успели окончательно закрыться.
Черт побери. Я была так близка, чтобы улизнуть, не продолжая этот бессмысленный разговор.
— Выпьешь кофе, — говорит он, протягивая мне большой стакан. — «Американо», верно?
— Ммм, да, — отвечаю я, протягивая руку и хватая стакан. — Спасибо.
— Брэндон, — твердо повторяет он. — Из отдела искусств Азии. Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь, — улыбаясь, замечает он, когда двери лифта наконец-то закрываются.
Ха. Странно. Я почти залпом выпиваю кофе и направляюсь в свой кабинет, но, как только вхожу в дверь, то вижу на своем столе самый большой букет роз, который когда-либо видела, должно быть не меньше трех дюжин роз, втиснутых в хрустальную вазу, трещащую по швам от такого количества. Кто-то умер и вместо похоронного бюро букет отправили мне?
Мой пульс невольно учащается. Может они от Джейка? Но какое это имеет значение, даже если бы они были от него, успокаиваю я себя. Это всего лишь пустой романтический жест, рассчитанный на то, чтобы я прервала свою забастовку, а он мог бы добиться со мной того, чего так хотел.
Но будет ли с моей стороны, если он добьется того, чего так хочет, и я хочу того же — секса, так уж плохо?
Я стряхиваю с себя вожделение и вытаскиваю открытку из букета.
Привет Лиззи,
Надеюсь, эти цветы украсят твой день. Я бы с удовольствием как-нибудь выпил, если ты не против!
Барри («Искусство эпохи Возрождения»)
Кто такой Барри, черт возьми, и почему он посылает мне столько цветов, устроив маленькую свадьбу в моем офисе? Это так бессмысленно — я начала секс-забастовку, и вдруг каждый парень желает пригласить меня на свидание?
В любом случае им чертовски не повезло. Но я весь день провожу так, словно нахожусь в самом эпицентре страны. Выиграть-выиграть!
После работы я направляюсь к Делле на нашу групповую встречу «стежок и стерва». У нас традиция — мы собираемся втроем с тремя бутылками вина и достаточным количеством клубков шерсти, чтобы продержаться весь долгий вечер.
— Ну и как ты держишься? — Спрашивает Мелисса с дивана, борясь с клубком желтой шерсти. — Ты еще не сошла с ума от похоти?
Делла смеется.
— Да, — говорит она, толкая меня локтем в ребра. — Твой вибратор еще не сдох?
— Очень смешно, — отвечаю я, сожалея, что мы не можем поговорить о чем-нибудь другом. — Это нелегко, но у меня с самого начала фактически и не было секса, так что я ничего не теряю.
Кроме горячих сексуальных поцелуев с моим коллегой.
Боже, почему я не могу перестать вспоминать наш поцелуй? Почему не могу перестать вспоминать о его великолепных руках на моих бедрах, о том, как они скользят вниз к моим трусикам? Это просто смешно. Он просто смешон. «Но если ты говоришь, что это просто смешно, — раздается тихий голосок внутри меня, — тогда почему тебя так к нему тянет?»