— И что? — С вызовом бросаю ему. — И вообще, какое тебе до этого дело?
— Просто присматриваю за тобой, — говорит он раздражающе ровным тоном.
— Ревнуешь? — Подкалываю я его.
— К кому? Этому накачанному идиоту? — Джейк смеется. Лифт останавливается на десятом этаже, двери со звонком открываются. Джейк выходит из лифта и протягивает мне маленькую белую карточку-ключ.
— Ты в 1110 номере, — говорит он. — Отдохни. Завтра у нас большой день. Встретимся у входа в отель в девять утра.
И захлопывают дверь своего номера прежде, чем я успеваю ответить. Типично для него. Он всегда оставляет за собой последнее слово. Я до сих пор не понимаю, почему он ведет себя сейчас, будто ужасно ревнует, когда совершенно ясно дал мне понять, что мы только коллеги. Тем не менее, трудно долго злиться, когда я открываю дверь в своей номер с видом на город, пальмы и бассейн с надувными лебедями, плавающими вокруг.
Аххх… Я плюхаюсь на кровать и кладу голову на прохладную белую подушку. Хватаю меню обслуживания номеров и набираю номер.
— Алло? Я бы хотела заказать бифштекс с кровью, с картофелем фри и шоколадное мороженое.
В конце концов, нет ничего лучше, чем заесть свои чувства, отчего девушка почувствует себя гораздо лучше.
Но как бы я ни злилась, не могу перестать думать о грязных разговорчиках Джейка в самолете, о его взгляде, как будто он хотел затащить меня в крошечный, тесный туалет самолета, задрать на мне юбку, обернуть мои ноги вокруг его талии, и погрузиться глубоко…
И как бы я сейчас не была взбешена, знаю, если бы он это все проделал, то я была бы в полном восторге.
Поэтому я должна быть рада, что он ничего подобного не сделал, верно?
По крайней мере, сейчас я пиршествую жареными углеводами и шоколадом, вместо его великолепного тела.
20 Лиззи
На следующее утро я решаю забыть о странном поведении Джейка «ревность-безразличие». Довольно трудно злиться, возбуждаться и чувствовать все остальное, когда на улице восемьдесят градусов (+260С) и солнечно, и везде, куда ни повернись, воздух наполнен запахом жасмином. Я съела на завтрак изумительные «Яйца Бенедикт» и уже отправилась купаться в бассейн. Сегодня меня ничто не остановит.
Даже сам Мистер Не Верю В Любовь.
Джейк уже поджидает меня в машине, закрыв глаза очками «Рэй-Бэн».
— Готова к бою? — спрашивает он, когда я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.
— Ты собираешься всю дорогу сыпать голливудскими штампами? — Спрашиваю я, надевая темные очки.
— Если только ты не придумаешь что-нибудь получше, — ухмыляется он, выезжая на дорогу.
Поездка в Бель-Эйр не что иное, как волшебство — гигантские особняки с бугенвиллеями, взбирающимися по элегантным фасадам, ухоженные сады и мягко перекатывающиеся холмы. Но это ничто по сравнению с поместьем Макса Данфорта. Когда мы подъезжаем, я не могу не ахнуть вслух, даже Джейк выглядит впечатленным.
— Ого, — говорит он, оглядывая огромный особняк в стиле ар-деко, мягко журчащий фонтан в центре круговой подъездной дорожки, и парк классических автомобилей, сверкающих на солнце. — У Макса тут целая куча кирпичей.
— Это ты мне говоришь. — Я осматриваюсь вокруг. — Чувствую себя так, словно умерла и попала в рай.
Следующее, что я помню, это как дворецкий в черном костюме провожает нас внутрь дома, и мы проходим через огромное фойе, стуча своими каблуками по мраморному полу. Это просто невероятно! Стены увешаны картинами в стиле ар-деко, а гостиная, когда мы наконец туда добираемся, заполнена дорогим антиквариатом. Белые шелковые занавески развеваются на французских дверях, выходящих в сад и бассейн, здесь так тихо, что я слышу щебет птиц снаружи.
— Ух ты, — шепчу я, любуясь открывшимся видом.
— Неплохо, — бормочет Джейк. — Совсем неплохо.
— Рад, что вы так думаете, — раздается голос у меня за спиной. Когда я оборачиваюсь, передо мной стоит невысокий седовласый мужчина, опирающийся всем своим весом на трость из розового дерева с замысловатым золотым набалдашником.
— Я — Макс Данфорт, — говорит он, протягивая руку с артритом сначала мне, а потом Джейку.
— Большое спасибо, что позволили нам посетить ваш дом, — выпаливаю я. — Ваша коллекция легендарна, и я знаю, что у вы сомневаетесь стоит ли предоставлять экспонаты музею, но обещаю, что мы будем очень аккуратны, исключительно дотрагиваться к ним в перчатках. В буквальном смысле!
— Вы правы, у меня нет привычки одалживать свою коллекцию, — говорит Данфорт. — Но вы оба особенно настойчиво ее просили.