— Десерт? — спрашивает он.
— Определенно.
Шоколад — это всегда наркотик, но к тому времени, когда мы съедаем наш десерт — таящий во рту, оплачиваем чек и возвращаемся в отель, я все еще веду эпическую битву со своими мыслями. Не столько умом против сердца, сколько умом против плоти, потому что, черт возьми, Джейк берет меня за руку, помогая мне выйти из машины, а затем прижимает ладонь к моей пояснице, пока проводит меня в вестибюль отеля, и я снова один большой беспорядок, состоящий из диких гормонов.
Вдыхаю глубоко, не обращая внимания на жар в крови и покалывание по коже. Я почти свободна. Мне необходимо сделать еще несколько шагов, чтобы поскорее добраться до своего номера (одной), и тогда я смогу запереть дверь и провести немного времени со съемной насадкой для душа, которую увидела в ванной. Максимум через двадцать секунд. Тридцать.
— Ты в порядке? — спрашивает Джейк, пока мы ждем лифт. — Выглядишь такой… раскрасневшейся.
— Угу, — сдавленно отвечаю я.
— Может у тебя что-то случилось. — Он хмурится и прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу, его глаза изучают мои.
— Нет! Все хорошо! — вскрикиваю я, запрыгивая в лифт, как только двери открываются. Он входит следом.
— Уверена? — снова спрашивает он. — Возможно, ты подхватила какой-то вирус во время полета. Я позвоню и тебе принесут горячий чай, может он, поможет.
Черт, только посмотрите на него, такой заботливый, сексуальный, готовый уложить меня в постель. Мать твою!
Боже, я хочу поцеловать его. Господи, ну почему я не могу просто ему признаться? На самом деле я хочу проделать с ним гораздо больше, чем просто поцеловать его. Я хочу чувствовать его рот на своих губах, а его твердый член, входящий в меня, когда он прижимает меня к стене и раздвигает мои ноги.
— Ты определенно заболела, — говорит Джейк, снова касаясь моей щеки. — У тебя жар.
Его рука задерживается, обжигая кожу, и, черт возьми, я больше не могу этого выносить. Прежде чем успеваю себя остановить, я протягиваю руку, притягивая его ближе к себе, целую так, как хотела с той ночи в моей квартире, с тех пор, как впервые увидела его перед Новым годом.
К черту здравый смысл и разум. Я хочу его. Сейчас же.
23 Лиззи
Мы целуемся так, будто началась всемирная катастрофа, и мы последние выжившие на этой земле. Джейк стонет, грубо толкая меня к стене лифта. Его язык скользит мне в рот, ноги слабеют.
Боже, этот мужчина умеет целоваться.
Я обвиваю руками его за шею, притягивая ближе. Я жажду его вкуса и ощущения его поджарого, твердого тела, прижатого к себе. Его руки скользят вниз по моей спине и сжимают задницу, я выгибаюсь навстречу ему, нуждаясь в нем внутри прямо в эту минуту. Затем двери лифта со звоном открываются, Джейк хватает меня за руку, таща по коридору в свой номер. Он возится с карточкой-ключом, наконец, раздается щелчок, и мы оказываемся внутри, одни. Я снова тянусь к нему, но Джейк отступает.
— А как же забастовка? — спрашивает он, тяжело дыша. Его глаза раздевают меня догола, и у меня вырывается стон. Черт бы побрал его вопросы, требующие реальных ответов и размышлений, когда все, что я хочу сделать, это сорвать с него одежду и заставить соседей жаловаться портье на шум за стеной.
«Думай, Лиззи. Тебе нужен план».
— Забастовка, — повторяю я. — Точно. Вот черт.
К черту забастовку, мне хочется заплакать, но он прав. Это не просто какая-то случайная связь, есть ставки и последствия.
— Черт. — Джейк снова целует меня крепко и горячо, и этот поцелуй кажется самым далеким от моих мыслей. Он отстраняет губы и покусывает мочку моего уха. — Мы можем не делать всего, — говорит он, просовывая руки между моих бедер. Он нежно гладит кожу через платье, у меня вырывается стон, это так чертовски приятно.
— Всего, кроме? — спрашиваю я сквозь туман.
— Не важно, — рычит он, разворачивая меня лицом к себе. — Я хочу услышать, как ты выкрикнешь мое имя, когда кончишь.
Господи. Разве девушка может отказаться от такого приглашения?
— Договорились, — выдыхаю я, он снова целует меня в шею. Спотыкаясь, мы двигаемся через комнату к кровати, снимая на ходу одежду. Он бросает меня на мягкий матрас и срывает платье, уткнувшись лицом мне в грудь. Я провожу руками по его обнаженной груди, он покусывает сосок через лифчик. Я вздрагиваю, затем он снимает кружевной лифчик и осыпает меня поцелуями, лаская и посасывая, пока у меня не начинает кружиться голова и мои соски не напрягаются, превратившись в набухшие горошины.
— У тебя потрясающая грудь, чтобы ты знала. — Он с усмешкой поднимает голову.