Это невозможно.
Но какое это имеет значение? Она ясно дала понять, что я нарушил ее доверие.
Проблема в том, что я понятия не имею, как вернуть обратно ее доверие.
Я сажусь за стол, открываю ноутбук и пытаюсь работать. В Англии есть парень, который коллекционирует «Мой маленький пони» в отличном состоянии с 1990-х годов и готов заплатить приличную сумму, чтобы я нашел набор «Замок мечты Величества», поэтому я провожу вечер, делая звонки. Но не могу перестать думать о Лиззи, растянувшейся на траве, о солнечных лучах, падающих ей на лицо, в то время как этот парень Саймон кормит ее виноградом. Это просто глупо, потому что она в любой день предпочла бы крендель в шоколаде из той тележки на Пятой авеню.
Наконец, я отказываюсь от «Замка мечты» и набираю ее номер.
После нескольких гудков она берет трубку, ее голос едва ли выше шепота.
— Привет, — хрипит она.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Я не знаю… — Ее голос слабеет на мгновение, прежде чем она продолжает. — Мне кажется я что-то не то съела. Кажется, пищевое отравление.
— После пикника? — спрашиваю я.
— Пикника… а потом карусели, — стонет она. — Лошади продолжали подниматься и опускаться. Меня уже несколько часов тошнит.
— О, детка, — сочувственно говорю я. — Он все еще с тобой?
— Ты что, шутишь? — Она смеется, но смех быстро переходит в стон. — Нет. Я оставила его в парке, а сама всю дорогу домой блевала. Слава богу, что имеются мусорные баки. И урны.
— Я приеду, — говорю я, хватая пиджак и направляясь к двери.
— Джейк, со мной все нормально! — Протестует она. — В этом нет необходимости…
Но я уже повесил трубку.
Добравшись до ее квартиры, вижу дверь приоткрыта, вхожу.
— Лиззи? — Кричу с порога.
— Я здесь. — Слышу слабый голос из ванной, толкнув дверь, вижу, она лежит на полу в позе эмбриона в синем халате, лицо цвета белой плитки, как под ней.
— Не смотри на меня, — говорит она слабым голосом. — У меня на лице блевотина.
Я опускаюсь на колени и убираю волосы с ее лица.
— Итак, как прошло твое свидание? — спрашиваю я. — Не смогла его переварить?
Она смеется, держась обеими руками за живот.
— Не надо, — выдыхает, — слишком больно.
— Ты можешь встать? — спрашиваю я, затем перехожу к делу и поднимаю ее на руки. Я могу сказать, что она больна, потому что даже не протестует, когда несу ее к дивану и осторожно сажаю.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, пока я роюсь в ее ящиках.
Нахожу пару фиолетовых пижам и торжествующе вытаскиваю их из ящика, размахивая ими, как флагом.
— Тебе помочь их надеть?
— Я могу сама, — отвечает она, медленно двигаясь, вставая и на секунду замерев, будто земля вот-вот накренилась.
— Держись за мою руку, я закрою глаза, — говорю я, прижимая руку к сердцу. — Честное бойскаутское.
— Ты думаешь, я поверю, что ты действительно был бойскаутом? — Она смеется и чуть не падает. Я протягиваю руку, чтобы ее поддержать.
Закрываю глаза и прислушиваюсь к шороху одежды, пока она снимает халат и надевает пижаму, стараясь не представлять ее голой в данный момент.
И не подсматривать.
Клянусь, я долго не открываю глаза.
— Ладно, я переоделась.
Открываю глаза.
— Пижама с Барни? — спрашиваю я.
— Это подарок! От Деллы. — Лиззи со стоном опускается на диван. Я приношу ей стакан воды и несколько соленых крекеров, а затем ставлю рядом мусорную корзину. Телевизор включен, пауза на титрах фильма «Принеси мне звезды».
— Запланирована большая ночь, а?
— Не буду тебя задерживать, — с раздражением отвечает Лиззи, мне становится стыдно, что я поддразниваю ее, когда она явно чувствует себя убийственно плохо.
— Давай посмотрим, — говорю я, протягивая руку к пульту. — Не уверен, что когда-либо смотрел весь фильм от начала до конца.
— Что с тобой? — стонет она, уткнувшись лицом в подушку. — Это всего лишь величайший фильм всех времен.
— Ну, тогда думаю, решено. — Я нажимаю кнопку воспроизведения, и на экране появляются титры. Откидываюсь на спинку дивана рядом с ней, Лиззи сдвигается так, чтобы ее ноги лежали у меня на коленях. — Скажи мне, если тебя вдруг снова вырвет.
— Боже, нет, не думаю, что у меня что-то осталось в животе, — говорит Лиззи и делает осторожно глоток воды.
Фильм начинается, отважное, озорное лицо Марлены показывается на экране. Это один из тех классических романов, с несчастными любовниками и мужчинами в великолепных костюмах, я удивлен, что с интересом наблюдаю за действием этого фильма.