Я машинально принюхался. Запах в темной квартире Ляхова как раз был: воняло стеарином, кошками и какой-то тухлятиной. Не очень сильно, однако пованивало.
– Возьмем для примера наш районный избирательный участок, – с чуть заметным воодушевлением продолжил издатель альманаха. – Вы, кстати, не читали моей последней книжки?…
– Конечно, читал, – тотчас же ответил я, демонстрируя почтение маленького провинциального самородка к столичной писательской глыбе. – «Вопли и овцы», в издательстве «Тетрис»… А как же!
Мой ответ, по-моему, пришелся Ляхову по душе. Он не без гордости тряхнул кудряшками и отвесил нечто вроде поклона. При этом он невольно сделал шажок в сторону, что было опрометчиво: как оказалось, вблизи пролегал доселе не замеченный очередной кошачий хвост.
– Мя-а-а!! – истерично заголосил обиженный кот и исчез в складках портьеры. Загремела жесть, что-то глухое неподалеку с шумом брякнулось на пол.
– Подлюга, – с кислой миной заметил Ляхов. – Проклятая скотина. Опять вешалку свалил… Так на чем это мы с вами остановились?
– На издательстве «Тетрис», – подсказал я, радуясь возможности незаметно перевести разговор на интересующую меня тему.
– Ну да, «Тетрис», – задумчиво повторил Ляхов. – Возьмем для примера издательство «Тетрис». Вроде бы там люди как люди, нормальные. Один бабник, другой барахольщик, третий наперсточник. Но…
Я затаил дыхание.
– …Но они – уже не люди!
– То есть как – не люди? – спросил я с испугом. Я, конечно, надеялся на какую-нибудь тайну, но чтобы ТАКУЮ… В этом был некоторый перебор.
– Они – зомби, – убежденно объявил мне Ляхов. – Марионетки. Их дергают за ниточки как хотят. Психотехника, внушение на расстоянии. Прикажут: «Солги!» – солгут, прикажут: «Убей!» – убьют. Прикажут: «Не плати гонораров!» – умирать будут, но не дадут ни копейки… Система беспрекословного подчинения. Смекаете?
– Так вам не заплатили! – смекнул я. Ляхов недовольно поморщился.
– В данном случае это неважно, – заметил он. – Важно не это. Частный случай в общей системе. Важно понять принцип, и я на прошлой неделе все окончательно понял. Хозяева проверяют своих марионеток, дают им задания время от времени… Тренинг. Чувствуете, Яков?
Я пока чувствовал, что Ляхова несет куда-то совсем не туда.
– Но почему именно «Тетрис»? – несмело поинтересовался я. – Почему, допустим, не…
– Верно-верно! – перебил меня писатель. – Я вам о том и толкую. Частный случай. «Тетрис», избирательная комиссия, уличная мафия… кто угодно! У кукловодов все контролируется. Из любого можно сделать зомби, и он даже не заметит… А в день «икс», в час «Ч» кукловод дает команду и понеслось!… Ну, поняли?
Я припомнил свой разговор с бабушкой Дроновой. Ольга Афанасьевна несомненно была права: в эту жуткую дребедень и впрямь верят многие. И некоторые из них – как Ляхов, – похоже, неизлечимы.
– Юрий Владимирович, – деликатно проговорил я. – Я только одного не понимаю. Как они команду-то дадут?
– А психополя-то на что? – без тени колебаний сказал Ляхов. – Весь мир пронизан психополями… Но вы не бойтесь, Яков, – покровительственно добавил он. – В моей квартире вы в полной безопасности. На окнах шторы с металлической сеткой, внутренне психоизлучение экранируют коты… Я заметил, что наиболее подвержены психотронной атаке усатые брюнеты. Они – первейшие кандидаты в зомби. Но у нас-то с вами все в норме. – Для страховки Ляхов еще раз внимательно осмотрел мое лицо. Очевидно, проверял: не отросли ли у меня усы во время нашего разговора? Усы не отросли, и писатель успокоился.
– Я даже пробки вывернул три дня назад, – известил он меня, хитро улыбнувшись. – Электрическое поле тоже проводит психоэнергию. В «Российской газете» кандидат технических наук Валентьев проговорился, а я засек…
Я тут же сообразил, отчего в квартире такой запах.
– А холодильник?… – вежливо поинтересовался я.
– Что «холодильник»? – не понял меня писатель. Потом вдруг понял, всплеснул руками и кинулся прочь из кабинета. Вновь загремела жесть. Взвыли потревоженные коты, где-то неподаче щелкнула дверца.
– Протухло… – раздался досадливый возглас, ппиглушенный портьерой. – Полтора килограмма говядины… пачка масла… Рыба для котов… Пр-р-роклятые зомби!!
Обычно я не люблю уходить не простившись, но тут мне страстно захотелось изменить своим привычкам. Никаких вопросов больше к Ляхову у меня не было, поскольку все его ответы я мог бы предсказать заранее. Славка Родин, сукин сын, не предупредил меня насчет шизы Ляхова. Или, может, сам не знал. В крутую шизу люди впадают постепенно. Сначала – мелкие странности в быту, потом – легкий прибабах, затем – тараканы в голове и, наконец, на десерт – таинственные разговоры о всемирном заговоре усатых брюнетов. На первых двух стадиях у нас находится полным-полно граждан, но писатель Ляхов уже перешагнул стадию номер три. Чего, в общем, и следовало ждать. Тот, кто в наше время рискует издавать альманахи, – потенциальный кандидат в психушку. Ляхов долго зрел и в конечном итоге дозрел.
Я бросил на произвол судьбы оба своих рассказа и под горестные вопли Ляхова, перечисляющего продовольственные убытки, тихо прокрался к выходу. Мне даже посчастливилось ни разу не наступить на котов и с третьей попытки отомкнуть входную дверь. Где-то за моей спиной писатель все еще сыпал проклятиями. Последние слова, услышанные мной из области кухни, были горячими обещаниями потерпевшего от зомби Ляхова немедленно, не-ме-длен-но уйти в оппозицию. К правительству, к Президенту, ко всем чертям!…
От метро я позвонил Родину в «Книжный вестник».
– Ты жив, Яшка? – первым делом тревожно поинтересовался Слава. – Мне уже рассказали про заваруху на ярмарке…
– Ничего страшного, – поспешил я разочаровать Родина. – Обычная маленькая бомбочка в дипломате, от которой никто не пострадал. Была, правда, паника, но где же у нас обходится без, паники?…
– Ты как магнит, – подумав, укорил меня Сла-ва. – Притягиваешь неприятности.
– Оттягиваю их у других, – уточнил я. – У меня-то, по крайней мере, уже есть опыт с ними справляться… Кстати, по твоей наводке я нашел на ярмарке Жилина. Можешь отметить в своей колонке: юноша отныне не посягает на Пушкина, а пишет роман из жизни крыс.
– Крыс? – изумился Родин. – С чего бы это вдруг? Ты оказал на него физическое воздействие?
– Без комментариев, – ответил я. – И вот тебе еще новость, только не для печати. Писатель Ляхов сошел с ума.
Вторая моя новость циничного Родина отнюдь не впечатлила.
– Да он уже много лет с приветом, – равнодушно откликнулся Слава. – Или что-то вроде этого. Я еще когда у него про парикмахерскую читал, обратил внимание. Отличная парикмахерская, какие уж там скальпы… И этот альманах у него, между прочим, дебильный. Все нормальные писатели давным-давно вышли из «Шинели», а он теперь их обратно загоняет.
Я хотел было уже объяснить Родину всю разницу между «с приветом» и шизой, однако передумал. У меня в запасе было всего два жетона, и один я уже израсходовал.
– Переменим тему, – сказал я. – Ты выяснил что-нибудь о последней книжке? То бишь про автора, как я просил?
– Ха! – довольно произнес Слава. – А чем я, по-твоему, сегодня все утро занимался? В трех библиотеках был, считая ИНИОН…
– Так есть результат? – осведомился я. – Только давай без преамбул.
– Есть, – с гордостью ответил Слава. – У меня – и чтобы не было? Значит, слушай и запоминай…
– Стоп, Слава, стоп, – неожиданно остановил я его. – Я звоню из автомата, и на твое красноречие у меня никаких жетонов не хватит. Давай-ка встретимся через часок у Жадного Вити и спокойно обо всем потолкуем.
– Тогда уж через час пятнадцать, – попросил Родин. – У меня еще по номеру кое-какая работенка осталась.
– Идет, – согласился я. – До встречи. Дело было, конечно же, не только в жетонах. Просто в ту секунду, когда мой Слава вознамерился мне выложить очередные сведения, я вдруг подумал: не слишком ли я стал доверять телефонной связи? За свой домашний аппарат я, пожалуй, мог быть спокоен. Несколько хитрых устройств защищали мой телефон от прослушивания и дали бы мне сигнал, если что. Но вот господину Родину и в голову бы не пришло подумать о технике безопасности. Если не своей, то хоть моей. Что-то много несчастий за последние дни я стал к себе притягивать… Нет уж, лучше теперь не рисковать. Давай-ка, Яков Семенович, попробуем размагнититься. Говорят, для здоровья полезнее.