— Дело в том… Дело в том, что… — запинаясь, бормотал он и вдруг выпалил разом: — Кью, у меня роман!
Я вздохнула и едва не кивнула. Едва не ляпнула: да, знаю. К счастью, успела язык прикусить. Не время раскрывать карты.
— Неужели? — Я постаралась, чтобы удивление не казалось слишком наигранным.
— Точно. И дело в том, что она… ну, эта… моя подруга… она была у тебя на вечеринке. В прошлую пятницу. Я как вошел, сразу ее увидел, а потом она исчезла. У нее длинные темные волосы и симпатичные веснушки, она была в красном платье на таких узеньких бретельках. Ее зовут…
— Бри-анна?! — закончила я за него, словно меня только что осенило.
— Ну да, — закивал он.
Мы помолчали.
— А зачем ты мне это рассказываешь?
— Я хочу, чтоб ты помогла мне вернуть ее. — Слова посыпались из него горохом, он вскочил на ноги и забегал по комнате, цепляясь за края персидской дорожки. — С пятницы звоню и звоню ей, по три раза в день, а она не отвечает и не перезванивает. Я места себе не нахожу. Я люблю ее, Кью, хочу, чтоб она вернулась. Скажу Ларе, что нам надо развестись. Я хочу жениться на Брианне. Ты мне поможешь? — Он с жадной надеждой уставился на меня.
Черт знает что в мире творится… Меня вдруг такое зло разобрало на Марка. Я была не просто зла на него, а здорово, безумно зла.
— А ты не забыл кое о чем? — процедила я. — Или такой пустячок, как два мальца и беременная жена, тебя не волнует?
Марк сокрушенно запустил пятерню в редеющую шевелюру.
— Знаю, знаю, Кью! Но не могу я больше жить двойной жизнью, — простонал он. — Не могу притворяться, что люблю Лару. Уж до того она правильная, Кью, ты не представляешь. А Брианна — теплая, уютная, любящая. Это выше моих сил…
— Выше твоих сил? Так я тебе и поверила! — в бешенстве рявкнула я, и сама не знаю, как это вышло, но меня словно прорвало — слова полились, точно кипящая лава из долго спавшего вулкана. Плохо помню, что я ему наговорила, но его ошеломленная физиономия так и стоит у меня перед глазами. Кончилось тем, что он рванул к двери, проклиная себя за то, что разоткровенничался со мной, и выкрикивая на бегу, что такой жестокосердной женщины свет не видывал, а Том — просто святой, если терпит меня.
Дверь со стуком захлопнулась. Я прислушалась к отскочившему от стен эху. Последние дни, кажется, я только этим и занимаюсь.
В тишину ворвался звонок телефона. Биип. Пауза. Биип. Пауза. Удивительно американский звонок. Это была мама, ее удивительно английский голос примчался через Атлантику по длинному и скользкому, как угорь, кабелю.
— Кью! У меня для тебя сюрприз, — торжественно объявила она.
— Да? — устало отозвалась я. Из меня выкачали все чувства.
— И это все, что ты можешь сказать? — обиделась мама.
Я сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и смиренно поинтересовалась, что за сюрприз она мне приготовила.
— Я еду к тебе и поживу до самых родов!
Я выронила телефон, он в буквальном смысле слова выпал из моих ослабевших пальцев. Я смотрела на кусок черного пластика, лежащий на краешке тахты, и меня раздирали сомнения: поднять его или просто отключить, ткнуть кнопку отбоя — и пусть мама исчезнет, возможно, навсегда.
Разумеется, я не отключила телефон. На секунду прикрыла глаза (в них точно песку насыпали) и снова прижала трубку к уху.
— Прости, что-то на линии, — соврала я. — Так ты сказала?..
Она заговорила — недоверчиво, обиженно и горячо:
— Надеюсь, ты рада, Кью. Я насилу нашла преподавателей на замену, это был какой-то кошмар! Слава богу, народ пошел мне навстречу и расписание утряслось. Девятнадцатого вылетаю. Ты уже будешь, дайка подумать, на тридцать четвертой неделе. Я поживу недели две, как минимум, и дождусь малыша! — возбужденно закончила она.
Едет ко мне? В Америку? В Нью-Йорк? Быть того не может! На меня вдруг накатило чувство, какого я не испытывала уже много лет, — мне так захотелось увидеть ее, что не передать словами. Мою маму. Здесь. Наконец-то. Но я сказала только: «Отлично. Спасибо. Буду рада».
Полчаса спустя объявилась Элисон, с платьишком на дошколенка и с персиковым лаком на свеженаманикюренных ноготках. За чашкой чая я поведала о мамином приезде. Оказалось, Элисон было прекрасно известно, что мама уже три недели подыскивает себе временную замену в школе йоги.
— Она умоляла меня молчать, пока все не устроит наверняка. Хотела сделать тебе сюрприз. — Элисон фыркнула. — У меня она прогостила каких-то два денька, когда родилась Сирена. Божилась, что не может бросить работу, хотя я-то живу в Лондоне! Но ты так тяжело носишь. Должно быть, в этом все дело…