— Шустро дитятко растёт. — пошутил крестный, но и сам даже не улыбнулся.
— Когда только принесли тебя и лежал ты беспамятный, — не обратив внимания на слова бородокосого, продолжала говорить знахарка, — думала получится проглядеть, как на ноги встанешь. Но не выходит. Больше и пробовать не буду, пустое это дело, бесполезное. Только одно вышло увидеть — то, что впереди у тебя… и у нас теперь.
— И, что там? — поторопил я, неожиданно замолчавшую и опустившую глаза, Таисию.
Ответила знахарка не сразу. Ещё не меньше двух минут сидела она, едва слышно нашептывая что-то себе под нос и тихонько покачиваясь из стороны в сторону.
Непонятно, то ли молится, то ли медитирует.
Зато потом, когда этот молитвенный транс, наконец, прервался и она ответила, голос Таисии изменился до неузнаваемости. Из приятного девичьего сопрано он превратился в хрипящий, с присвистом, дискант. Она заговорила часто-часто, едва ли не полушепотом, но мне этот шёпот слышен был лучше любого крика.
— Что с прошлым твоим, мне неведомо, но будущее твое, и судьба твоя крепко-накрепко связана с ульем и с людьми, в нём живущими. — Наговаривала-набалтывала знахарка, устремив на меня взгляд, пробивающий насквозь её сомкнутые веки. При этом вновь вернулось ощущение холода внутри, пусть и не такое сильное. — Их жизни, наши жизни, все они скоро окажутся в твоих руках и только от твоего выбора будут зависеть. Да, тебе придётся выбирать и выбор будет нелегкий, тяжко от такой силы отказываться… Погоди, так ведь ты уже выбрал! Уже взял! Нет! Зачем, зачем, зачем??? Или выбирал не ты?! Но кто же тогда? Другой? Кто он?! Убить! Лишь в смерти твоей спасенье наше! Или не в ней?! Надо было раньше, раньше тебя убить, ещё беспамятного… Нет, уже поздно! И всегда было поздно. Выбор сделан давно. Так давно?! Но ведь такого быть не может! Не понимаю… Ох… Нет. Не стоит мне такое видеть… Не по мне такие знания… Болит головушка… Ох… Нет, больше не могуууу…
Вмиг подскочивший Демьян подхватил зажмурившуюся, и с силой сжимавшую свою голову руками, валящуюся набок Таисию. И когда только успел?! Вот вроде сидел, продолжая мешать ложкой в котелке и в один момент оказался возле знахарки. А ведь сидел дальше всех от неё! Не ожидал, что этот увалень может двигаться настолько шустро.
— Тайка, ты энто чегой? — испуганно произнёс бородокосый, от неожиданности так и оставшийся сидеть на месте. Как, впрочем, и я.
— Незнай, мож силу не ращитала, аль ещё чего. — Ответил за неё Демьян, осторожно укладывая девушку на траву и подтягивая под голову седло. — Не бывало с ей такого.
— Не бывало, верно сказал. — слабым голосом подтвердила, приходящая в сознание, Таисия. И добавила еле слышно. — Пить.
И в этот раз, неповоротливый с виду, Демьян оказал первым. Пулей метнулся к огню. Появившейся в руках, как по волшебству, чашей зачерпнул из котелка. Провел ладонью над парящей коричневатой жидкостью, после чего пар в чаше внезапно сошёл на нет. Так же резво переместился обратно к знахарке, аккуратно приподнял ей голову, помогая напиться.
— И впрямь, за всю жизнь не бывало у меня случая на прогляд такое развидеть. — благодарно кивнув присевшему рядом Демьяну, проговорила Таисия. Слова из её губ выскальзывали медленно и неохотно, словно вся скорость растратилась на те бессвязные предзнаменования.
— Честно говоря, я мало что понял из того, что ты сказала. — Пожал я плечами недоверчиво. — Только то, что я несу какую-то угрозу и меня следовало убить ещё раньше. Спасибо, что не убили! Но я не очень то верю во все эти предсказания.
— Я не прошу тебя верить. — Ответила знахарка устало. — Моё дело, пересказать увиденное, дать совет, предостеречь. А убить?! Нет, не поможет, даже наоборот. Но если бы помогло, мешкать бы не стали, поверь. Загубить одну жизнь, чтобы спасти остальные, тут и думать нечего.
— Незнай! Зря ты, конешно, энто, верить не хотишь! — Вставил в разговор свою реплику Демьян и в его голосе явственно различались ноты обиды. — У меня все сбывалося, што Таисия предрекала!
— Может и так. — не стал спорить и спросил примирительно. — Так что там с выбором, от чего я отказаться должен? Скажите уж, раз убивать передумали.
— Не знаю, я поняла лишь о выборе. А что выбрать, и из чего это уж ты сам должен решать, не я. Я ведь мало, что вижу. У прочих вижу немного, а у тебя и того меньше. Но и увиденного хватило, чтобы понять то, что уже немало времени все мы, в Улье живущие, над пропастью висим, на ниточке, на волоске. И только ты можешь, за этот волосок взявшися, нас потихоньку, по чуть-чуть вытянуть. А можешь и сбросить всех в пропасть эту бездонную.
— Да зачем мне такое делать? В смысле сбрасывать, я ведь не злодей какой-то, чтобы за просто так людей губить.
— Откуда тебе самому знать, что нет зла и крови безвинной на руках твоих, коли прошлое твое, даже от тебя самого, скрыто? — спросила, пристально вглядываясь в меня, знахарка, и сама же ответила, улыбнувшись. — Насчет этого можешь не переживать, нету за тобой злодеяний тяжких. Уж что что, а тьму и гниль в душе я разглядеть могу, пусть и похуже, чем Прохор.
— И на том спасибо. — буркнул я невесело.
— А о пропасти… Ты и сам можешь не понимать, что такое случится может. — вновь стала серьёзной Таисия. — Будешь по пути своему следовать, чуток поворотишься не туда и всё, считай ту ниточку оборвал и погубил всех нас.
— Да что вы за путь такой мне выдумали? Мы с крестным наоборот идём полезное, для всех вас, дело сделать. Улей очистить от нолдов, в смысле от тех скотов, которые людей на органы пускают! — Я понемногу начал выходить из себя.
Железобетонная уверенность знахарки в своем провидческом даре раздражала. Особенно неприятно было то, что вместо, хотя бы маломальского, прояснения подробностей о моем прошлом, Таисия начала пророчествовать о моём же будущем. При этом вдруг, ни за что, ни про что, наградила званием главного злодея и изверга, грозящего смертью всему живому.
— Не мы и не я сей путь для тебя выбрали. Того, кто тебя на тот путь поставил, да подтолкнул, не могу проглядеть я.
— Выходит, есть кто-то, отправивший меня в это путешествие?
— Есть, мельком только его успела высмотреть, когда будущее твое проглядывала. — тяжело вздохнув, как будто неохотно ответила знахарка.
— Это была женщина? — едва услышав об этом неизвестном, почему-то сразу вспомнил Лину. Кроме темноволосой лидерши отряда, кандидатов на роль строящего мне козни злодея как-то не находилось.
Хотя, если вспомнить разговоры с ней и её поведение в общем, то возникают сомнения. Ведь она сама была удивлена моей странной амнезией и потерей амуниции. А может это дело рук тех таинственных старших, с которыми Лина переговаривалась через висящий в воздухе портал? Правда, они, если я правильно понимаю, находятся в будущем и потому, вряд ли могут влиять на мои действия.
Хотя, кто их знает, какие возможности могут быть у организации, способной отправлять в прошлое группу специально отобранных, откормленных белым жемчугом людей. Если они умудряются без ограничений поставлять этот самый жемчуг своим подопечным, значит и его добыча поставлена у них на поток. Получается, для старших, самые опасные существа улья — скребберы, всего лишь безобидные ходячие мешки с белым жемчугом. Которые иногда, по мере надобности, приходиться потрошить. Все равно, что фермеру курицу для супа заколоть. Уже одно это заставляет не просто считаться, но и всерьёз опасаться таинственного командования группы путешественников во времени.
— Не знаю кто это. Ничего я не успела ни понять, ни разглядеть. Одно лишь сказать могу, сила у того, кто тебя наставил на путь, неисчерпаемая. Мы для него букашки мелкия, пальцем прижмет и раздавит. Словно солнце сияет он! Лишь одним глазком на его взглянув, чуть не ослепла! Он меня тоже увидел, насквозь проглядел, мог и убить легко. Но не стал, незачем ему это. Даже наоборот, хотел, чтобы я тебе всё это сказала. Он и открылся мне, чтобы поняла и тебе объяснила что-то. Но не поняла я, не понять мне такое! Никому из смертных не понять! — ответ знахарки выдернул меня из раздумий. Она пыталась проговаривать слова твердо, но в голосе явственно слышна была дрожь. Таисия была напугана до такой степени, что и самому становилось не по себе.