Пока чтец медленно доносил волю городского совета до ушей собравшихся, я лихорадочно пытался сообразить, что могло понадобится от нас властьимущим в Красном торжище. Не возникало и тени сомнения в выдуманности всех этих обвинений, единственной целью которых является обоснованная и законная причина для нашего задержания. Но зачем?! Что могло понадобится богатейшим властителям самого крупного в этих краях, живущего торговлей, города от двух бродяг… Кстати, а почему именно от двух, в город то мы входили втроём. У местных соглядатаев — доносчиков нелады со счётом? Или один из нас и является тем самым доносчиком? Бородокосый ушёл и тут же набежали эти, совпадение?! Тьфу ты! Это уже верх мнительности, даже не мнительности, а глупости, в дядь Прохоре я уверен, как в себе. Хотя, не о том думаю. Не доносчика нужно искать, а причину, по которой мы стали интересны местным важным шишкам. Правда на этот счёт тоже никаких соображений, не может же оказаться причиной та самая "дивная кольчуга", приглянувшаяся кому-то из этих шишек.
— Ну, что, кто теперь брешет то?! — спросил вновь переполнившийся важностью Годун, со спесивой улыбкой оглядывая собравшихся.
— Звиняй, Годун, зря мы, энто самое, чужака то послушали и в тебе усомнилися! — склонив голову, произнёс усач, возвращая пергамент.
— Прощение заслужить надобно, но окромя его по десятке гороха на брата.
— Ну коли так, мои люди поможут. Эх! — проговорил усач, втыкая в столешницу здоровенный нож с инкрустированной рубинами рукоятью. — Айда, ребятушки, покажем чужакам!
— Ножи оставьте, оне живыми нужны. — погрозил пальцем Годун. И продолжил, обращаясь к нам. — В последний раз спрашиваю, по-доброму с вами договоримся иль нет?
Я оглядел толпу собравшихся в зале мужиков, не все из них имели богатырское телосложение, но даже в нашей реальности размер не всегда имеет решающее значение, а уж в Улье выглядящий как жертва анорексии тощага может запросто оказаться в разы сильнее какого-нибудь перекаченного атлета. Всё зависит от времени, прожитого в этом странном мире и колличества гороха и жемчуга, принятого за это самое время. Но даже если все собравшиеся окажутся не слишком выдающимися в этом плане, нас просто задавят толпой. К тому же у кого-нибудь может оказаться полезные в подобном деле умения. Хотя, о чём я говорю, тут и без умений шансов ноль.
Хотя, что я сразу на поражение настраиваюсь, может повезёт и выкрутимся как-нибудь. Да и по сути, что мы теряем, убивать нас всё равно не будут, пока, так что и бояться особо нечего. Хоть некоторым из них бока намнём — уже хорошо. Ещё бы до Годуна добраться, руки чешутся наколотить его спесивую физиономию. Заодно проверю свои навыки кулачного боя, на мечах я, по словам крёстного хорош, а как в плане мордобития?! От этих мыслей, наполненных добротой и человеколюбием, внутри появился какой-то по-мальчишески дурацкий азарт.
— По-доброму скучно, давай по злому! — с вызовом крикнул проснувшийся в душе дуралей.
— Эгей, Пустой, твоя правда! — радостно заголосил Демьян, в крови которого до сих пор бурлил адреналин, после короткой схватки с троицей выпивох. — Айда, Годун, веди своих волчишек, счас мы им зубы то пообломаем!
— Хватай их! — взвизгнул Годун, покраснев от ярости.
Толпа пришла в движение, кто то только вскакивал с лавок, кто то уже продвигался к нам, на ходу заказывая рукава, а Демьян уже швырял оброненную одним из пьянчужек, короткую лавку, предварительно крутнувшись с ней, словно метатель диска на Олимпийских играх.
Лавка пролетела мимо двоих, движущихся впереди всех, жадных до драки мужиков, и влетела в тройку движущихся следом. Одному она прилетела очень удачно, прямо в голову, отправив его прямо под ноги следующим позади. Двое других получили слабее, одного едва задело, другой же скрючился, хватаясь за отбитое плечо.
Я тоже двинулся было вперёд, но вначале вышла небольшая заминка.
— Нас не тронь, чужеземец, мы люди мирные. Иди себе мимо. — Произнёс Гендальф-Эйнштейн, продолжавший спокойно сидеть за столом, вместе с остальными кузнецами, согласно покивавшими в ответ на слова старшего.
Ну и ладно, минус четыре человека — нашим легче.
Обходя стол, решивших придерживаться нейтральной позиции, кузнецов, бросил взгляд влево, на резвящегося во всю Демьяна. Крепыш выдвинулся навстречу самым шустрым, уже отправил в нокаут одного и выбивал дух из второго. Эх, надо догонять!
Рванувшись вперёд к ближайшему из противников, долговязому и хмурому, попытался без затей достать его ударом справа, но чуть не наткнулся на встречную атаку, пришлось сначала отклонится, а дальше отступать, потому что руки противника оказались чуть ли не вдвое длиннее моих и махал он ими не хуже ветряной мельницы. Ну ничего, у меня не только руки есть. Немного разорвав дистанцию, выбросил вперёд правую ногу, встречая пяткой солнечное сплетение долговязого. Унергия удара, помноженная на инерцию движущегося навстречу тела сработали как надо. Противник, скрючившийся на полу, натужно хрипя, больше не представляет опасности.
Следующего тоже встретил ударом ноги, правда совсем низким, но от этого не менее эффективным. Жёсткий и неожиданный, отчего вдвойне болезненный, пинок по голени и три быстрых удара кулаками в голову, схватившемуся за больное место противнику. Готов!
Ещё один, невысокий и крепкий. Длинный удар слева блокирует предплечьем и сам чуть не достаёт меня ответным. Какой шустрый! Тогда попробуем иначе. Обманный финт слева заставляет шустряка отклониться вправо, но там его уже встречает размашистый пинок. Попав прямо в голову, он враз срубает юркого противника. Ого, как я, оказывается, умею!
Тем временем несколько хитрецов решили зайти справа. Чтобы не дать им преимущества, начал отходить назад, на ходу поглядывая, как там ситуация у Демьяна, который успел отдалиться от меня и был уже недалеко от стойки. На крепыша основательно насели целой толпой, видимо посчитав более опасным. Но тот довольно успешно сопротивлялся, за неимением оружия, отбиваясь от противников, немаленьких размеров, скамейкой. Ухватившись за один край, он яростно размахивал этой двухметровой доской с приделанными к ней ножками. Под ногами наступающей толпы валялось уже четверо несчастных, не успевших убраться с траектории движения скамьи, ещё один пытался отползти подальше, вяло шевеля конечностями и тряся головой, видимо тоже неслабо получил. Да уж, силён наш Демьян!
Бам! От внезапного удара и вспыхнувшей в затылке боли на мгновение потемнело в глазах, а ноги предательски дрогнули.
— Да кто так бьёт то? — донёсся откуда-то сзади голос седого Гендальф-Эйнштейна.
Я попытался отскочить в сторону и развернуться навстречу кузнецам, оказавшимся нейтральными лишь на словах, но не успел. Второй удар, обрушившийся на затылок, отправил сознание в небытие.
Темнота…
Глава 25
Глава 25.
Пришёл в себя, лёжа на животе. Слегка шевельнувшись, под щекой ощутил неожиданно сухую шероховатую поверхность, совершенно непохожую на солому, устилавшую земляной пол корчмы. Странно…
Такими же странными и неожиданными оказались звуки. Ожидал услышать рядом радостные голоса коварных кузнецов, или даже довольное повизгивание Годуна, но вместо этого до слуха донесся мягкий шелест листвы и размеренное накатывание волн на берег.
В недоумении открыл глаза, приподнялся, опираясь на руки. Пальцы провалились в ту самую, сухо — шероховатую субстанцию, на деле оказавшуюся обычным речным песком. И окончательно вставая на ноги, с удивлением обнаружил, что нахожусь на песчаной, покрытой реденькой травой, широкой поляне, окружённой по сторонам зарослями кустов, вперемежку с невысоким частоколом молодых осинок. Звук набегающих на берег волн, слегка приглушенный стеной растительности, исходил откуда-то слева.
Следующим, что бросилось в глаза, была цветастая палатка, установленная посередине поляны. Рядом с ней, невысокий раскладной столик и такие же стулья, на столике одноразовая посуда, пакеты со снедью. Невдалеке потухший костёр, над ним на треноге висит котелок, даже издалека понятно, что деревяшки в костре давно прогорели и рассыпались чёрными углями.