Я отворил сундук и начал копаться в своих старых вещах. Здесь лежал кое-какой хлам, оставленный после учебы в Геленквейле. Вот оно! Я вытащил маленькое зеркальце. Протер пыль и уставился на свое отражение. В глубине ауры головы все также висел крупный некрасивый шар. Целая роща с некрасивыми листочками.
Я даже как-то не задумался том, что я делаю. Крохотный жгутик силы сам потек к некрасивому шару. Старые умения еще остались и я не переборщил с маной. Основание рощи стало меняться. Голова заболела и закружилась. Однако выпивка не дал мне остановиться. Я снова сделал жгутик и направил силу дальше в шар.
Очнулся я в постели, укутанный белоснежным одеялом. Все тело было потным. Я откинул одеяло — уж очень жарко в комнате. Спустя асенду я вспомнил, чем занимался до отключки. Покрутил головой. Зеркальца нигде не видно. Сбоку на тумбочке стоял кувшин с водой и стакан. Присосавшись к емкости, я выпил до дна теплую вкуснющую воду.
Утолив жажду, я свесил ноги вниз и бодро пошел к двери. Вернее попытался. Меня качало, ноги подкашивались. Чуть не упал по пути до двери. Я кое-как дополз до проема и крикнул Прислуживающих. Потом поплелся назад.
Вскоре в комнате показалась Тахо.
— Ох, лер! Наконец-то вы очнулись!
— Сколько времени прошло?
— Три дня, лер. Три дня вы лежали без движения. Мы ж хотели отправить за М'лечащим, но Охраняющий сказал, что в этом нет смысла.
— Бевел?
— Да, лер.
— Вот как.
В комнату ворвались Бео и Аверинна.
— Селин, как ты?
— Что с тобой случилось? — затараторили сестры.
— Гхм, со мной сейчас все в порядке.
Какое-то странное чувство всколыхнулось во мне. Чуть полноватая Аверинна была одета в элегантное платье. Каштановые волосы, цветом, как у меня, заплетены в тугую косу. Румянец играл на щечках, а пухлые чувственные губы приоткрыты в ожидании. Бео как всегда одела штаны и рубаху, но даже свободная одежда не могла скрыть оформившиеся прелести сестренки. Волосы Беотели растрепаны, носик задорно вздернут, а глаза поблескивают.
Я накрылся одеялом, дабы не смущать сестер вставшим естеством.
— Ты чего так смотришь, Селин?
— А, гхм. Рад вас видеть.
— Мы тоже очень рады, что ты в порядке. Все так переживали, — с сочувствием произнесла Аверинна.
— Ты чего с собой сделал? — резко спросила Бео. — А если бы ты не очнулся?
— Ничего опасного я не делал.
— Ага, как же.
В комнату вошли брат с мамой.
— Селин, это правда, что ты ставишь на себе какие-то опыты? — сразу спросила Беринна.
Похоже Бевел им все рассказал. Я же не просил его держать это в секрете.
— Правда.
— Я запрещаю тебе этим заниматься, — поджала губы маменька. — Что, если ты себя угробишь?
Брат покивал с умным видом.
— Это не ваше дело, — ответил я грубо. — Я волен сам распоряжаться своей жизнью. К тому же я имею право приказывать. Мне ведь двадцать два. — С каждым словом я распалялся все больше и больше. Не знаю, что на меня нашло. Меня многие считали бесчувственным, поэтому даже я сам удивился небывалому всплеску.
Родственники удивленно застыли.
— Я согласна с Селином. Пусть делает, что хочет, — высказалась свободолюбивая Бео.
Брат неопределенно пожал плечами.
— Селин, что с тобой? Я тебя не узнаю, — всплеснула руками мать.
— Все в порядке, — злость все еще клокотала где-то внутри. — Принесите мне то зеркало.
— Нет, — поджала губы мать.
— Если вы не принесете, — прошипел я, начиная плести форму, — то я разнесу эту чертову халупу по кусочкам, а потом отыщу зеркало. — над моей рукой повис готовый сорваться в полет небольшой огненный шарик. Удивительно, обычно на плетение Тио уходило раза в два больше времени.
Повисла тишина.
— Выметайтесь отсюда. Тахо, принеси пожрать и воды.
— Слушаюсь, лер.
— Ну ладно, ему нужно отдохнуть, — брат взял мать и сестру под локоток и стал выпроваживать.
— Вестр, останься на пару слов.
— Хорошо.
Мы подождали, пока все выйдут и светящиеся ауры перестанут маячить за дверью.
— Чего хотел, Селин?
— Вес, найди мне девочку.
По-моему, из моих сегодняшних выходок, эта больше всего удивила брата.
— Без вопросов. Ты встать то сможешь?
— Смогу к вечеру, — кивнул я.