Чтобы подготовить Дилл к посвящению, Кастанеда поставил перед ней задачу видения, привел ее на место силы в Малибу, выстроил там шалашик и оставил ее там медитировать. Он сказал, что она должна оборвать свои связи с друзьями, на которые только бессмысленно тратится время, избавиться от собаки, которой тоже уделяется слишком много внимания, и воздерживаться от секса с кем-либо, кто не является магом или, по крайней мере, учеником мага. Он сказал, что беспорядочные половые связи растрачивают силу мага. Дю Вент это показалось не очень-то индейской идеей, но в бой она вступила, услышав о необходимости расстаться с собакой, поскольку у нее их было три. Она потребовала доказательств недопустимости собак, описанных в полевых журналах Карлоса, но он тогда жил в прицепе грузовика, мылся в душевых ближайшего гимнастического зала и оставил все свои записи в Лос-Анджелесе. Дилл хотела узнать, когда именно произойдет посвящение. Кастанеда сказал, что выяснит это в Мексике, после того, как они с Доном Хуаном закончат последние приготовления.
На следующей встрече Кастанеда сказал, что курил их обеих вместе с Доном Хуаном, который увидел, что они подходят в качестве ветров, однако момент посвящения в подробности и срок самого ритуала инициации еще не определился. Ветерками начало овладевать раздражение. Кастанеда признался, что предстоящее до безумия пугает его и что он сам не знает, сможет ли решиться на все это. Ветры начали успокаивать его. Примерно неделю спустя он рассказал, что только что вернулся из Мексики и что Дон Хуан приказал приступить к посвящению ветров без промедления, пока имеют силу благоприятстсвующие этому знаки. Ветры сказали, что ко всему готовы. Кастанеда пришел в возбуждение. Ветры спросили, что с ним. Кастанеда сказал, что ритуал оказался еще более ужасным, чем он ожидал. Ветры спросили, что именно в нем такого ужасного. Кастанеда сказал, что он включает ритуальные совокупления. Дилл спросила, когда это должно произойти. Дю Вент подумала: “Почему бы и нет? — Мне это никак не повредит, но я либо сразу же стану шаманом, либо покончу со всем этим.”
Дилл спросила, означает ли это групповой секс? Кастанеда сказал, что конечно, нет, и инициация будет проходить с каждой по отдельности, в том порядке, в каком он нашел их, то есть первой будет Дилл, а второй — Дю Вент. Дилл сказала: “Я готова”, Дю Вент: “А у меня будет время подумать”. Кастанеда сказал, что после этой новости вся его решительность исчезла. Дилл ответила, что как раз в этом нет ничего особо страшного. В один прекрасный день он позвонил ей и сказал, что время пришло. Дилл спрятала своего пса в задней комнате. Кастанеда нерешительно вошел. Дилл попыталась привести его в чувства. Он сказал, что чувствует, что что-то не так. Она сказала: “Ну, давай, проинициируй меня.” В этот момент собака залаяла. Кастанеда с упреком посмотрел на Дилл, и заявил, что ей никогда не пройти посвящения, если она не будет соблюдать простейшие правила магии. После этого он вышел. Дилл была просто в бешенстве.
В следующую встречу она издевалась над противоречиями его заметок. Он сказал, что многие люди проявляют к нему чрезмерную требовательность. “Ты не поверишь, но позавчера в мой офис ввалилась толпа хиппи. Они привели девушку в белом одеянии, с цветами в волосах, и хотели, чтобы я сорвал цветок ее девственности.” Дилл заявила, что нет никаких доказательств подлинности ни одной его истории и она считает, что он их просто выдумал, включая и самого Дона Хуана. С этой минуты ей необходимы доказательства каждого его слова. И с той поры она никогда его не видела. Он испарился.
“Почему же он не провел обряд посвящения?” — спросил я Дю Вент. — “Мне он не показался особо трудным.”
“Марджори слишком энергична.” — ответила Дю Вент. — “Я думаю, его интересуют более пассивные женщины.” Возможно, это так и есть, однако нам следует вспомнить, что привлечение ветров не подразумевает сексуального подхода — это вопрос накопления силы. Мне кажется, Кастанеда проверял, достаточно ли силы накопил он, пытаясь заставить двух разумных и трезвомыслящих женщин, с которыми у него не было любовных отношений, поверить в эту абсурдную историю и выполнить его самые нелепые требования.
Кастанеда поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе в 1959 году, в тот же год, когда стал гражданином США. Свою докторскую степень он получил в 1973 году. За исключением его романа-диссертации и одной статьи, прочитанной на профессиональной конференции, у него не было никаких научных публикаций. Если не считать непродолжительной работы помощником преподавателя в университете Лос-Анджелеса, его единственной преподавательской деятельностью был трехмесячный курс лекций в университете в Ирвине весной 1972 года. Можно вполне обоснованно утверждать, что в 1972 году сочинительство стало его единственным занятием и это стало его карьерой на всю оставшуюся жизнь. Поскольку его литературная деятельность совмещает сочинительство и фальсификацию, его герой несколько напоминает о двух других достаточно известных мистификациях, которые, как я подозреваю, он старательно изучил. Вышедшая в 1959 году книга “Великий самозванец” могла научить его, как следует избегать возможных ловушек, а образцами для подражания могли стать материалы статей о романисте Б.Трэйвене. Кроме того, довольно популярная в 1959 году среди студентов-антропологов книга Вейнера “Незаметный подлог” показала, каких успехов способны достигать целеустремленные научные фальсификаторы. Четырнадцать лет безукоризненного исполнения роли, которую Кастанеда играл в Калифорнийском университете, являются серьезным возражением против идеи о том, что его нечаянно затянуло в мошенничество с Доном Хуаном. Я уверен, что уже к 1960 году он прекрасно осознавал, что собирается сделать, и выстроил четкий стратегический план, требовавший лишь тактических поправок по ходу дела.