— Ты должен запомнить этот момент. Очень важно понимание всего этого. Тональ начинается с рождения и заканчивается со смертью.
Я хотел, чтобы он повторил все это еще раз. Я уже было раскрыл рот, чтобы попросить его об этом, но к своему изумлению не смог произнести ни слова. Я испытывал очень любопытную неспособность. Мои слова были тяжелыми, и я не имел никакого контроля над этим ощущением.
Я взглянул на дона Хуана, чтобы показать ему, что не могу говорить. Он опять смотрел на мой живот. Потом поднял глаза и спросил, как я себя чувствую.
Слова полились из меня, как будто прорвало плотину. Я рассказал ему, что у меня было любопытное ощущение, будто я не могу ни говорить ни думать, и в то же время мои мысли были кристально ясными.
— Твои мысли были кристально ясными? — спросил он. Я понял, что ясными были не мои мысли, ясным было мое восприятие мира.
— Ты что-нибудь делаешь со мной, дон Хуан? — спросил я.
— Я пытаюсь убедить тебя в том, что твои замечания не нужны, — сказал он и засмеялся.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я задавал вопросы?
— Нет, нет, спрашивай, все, что хочешь. Но не давай отвлекаться своему вниманию.
Я вынужден был признать, что растерялся из-за безбрежности темы.
— Я все еще не могу понять, дон Хуан, что ты имеешь в виду, говоря, что тональ это все, — сказал я после секундной паузы.
— Тональ — это то, что творит мир.
— Тональ является создателем мира?
Дон Хуан почесал виски.
— Образно говоря, тональ создает мир.
Он не может создать или изменить ничего, и тем не менее он делает мир, потому что его функция — судить, свидетельствовать и оценивать. Я говорю, что тональ делает мир, потому что он свидетельствует и оценивает его согласно своим тональным законам. Очень странным образом тональ является творцом, который не творит ни единой вещи; другими словами, тональ создает законы, по которым он воспринимает мир, так что в каком-то смысле он творит мир.
Он мурлыкал популярную мелодию, отбивая ритм пальцами на краю стула. Его глаза сияли. Казалось, они искрятся. Он усмехнулся и покачал головой.
— Ты не слушаешь меня, — сказал он улыбаясь.
— Слушаю, у меня нет никаких проблем, — сказал я, но не очень убежденно.
— Тональ — это остров, — объяснил он. — лучший способ описать его, это сказать, что тональ — вот это.
Он очертил рукой середину стола.
— Мы можем сказать, что тональ, как поверхность этого стола, остров, и на этом острове мы имеем все. Этот остров - фактически целый мир.
Есть личные тонали каждого из нас и есть общий тональ для всех в любое данное время, который мы можем назвать тоналем времен.
Он показал на ряд столов в ресторане. — Взгляни, каждый стол имеет одни и те же очертания.
Какие-то определенные предметы есть на каждом из них. Индивидуально они, однако, отличаются один от другого. За одними столами больше людей, чем за другими, на них разная пища, разная посуда, различная атмосфера, и все же мы должны согласиться, что все столы в ресторане очень похожи. Та же самая вещь происходит с тоналем. Мы можем сказать, что тональ времен — это то, что делает нас похожими. Точно так же, как все столы в этом ресторане похожи. Каждый стол, тем не менее, это индивидуальный случай, точно так же, как личный тональ каждого из нас. Однако, следует знать, что все, что мы знаем о нас самих и о нашем мире, находится на острове тоналя. Понимаешь, о чем я говорю?
— Если тональ это все, что мы знаем о нас и нашем мире, что же такое нагваль?
— Нагваль — это та часть нас самих, с которой мы вообще не имеем никакого дела.
— Прости, я не понял.
— Нагваль — это та наша часть, для которой нет никакого описания. Нет слов, нет названий, нет чувств, нет знания.
- Но это противоречие, дон Хуан. По моему мнению, если это не может быть почувствовано, описано или названо, то оно не может существовать.
— Это противоречие только по твоему мнению. Я предупреждал тебя ранее, чтобы ты не пытался сбить самого себя с ног, стараясь понять это.
— Не говоришь ли ты, что нагваль это ум?
— Нет, ум — это предмет на столе, ум — это часть тоналя.
Скажем так, что ум — это чилийский соус. Он взял бутылку соуса и поставил ее передо мной.
— Может нагваль — душа?
— Нет, душа тоже на столе. Скажем, душа — это пепельница.
— Может, это мысли людей?
— Нет, мысли тоже на столе. Мысли как столовое серебро.