До Ямуги мы плелись около сорока минут. Жара медленно спадала, и ветер словно остывал, становясь всё более резким. Небо окрыляло меня своей бездонностью. Я всё любовалась им, наблюдая за низкими облаками, быстро проносившимися над нами, а Вебер не уставал повторять, что когда‑нибудь я навернусь и упаду в яму, если не буду смотреть себе под ноги.
Кстати, путешествовать с Вебером оказалось одним удовольствием. Мы часто с ним смеялись, рассказывали друг другу какие‑то истории, делились советами. Я всё думала о том, что сильно соскучилась по нему, и он по мне, судя по всему, тоже. Вроде только встретились после долгой разлуки, а уже столько пережили вместе.
Размышляя о наших приключениях, я рассматривала огромный недостроенный торговый центр, высившийся у обочины трассы. Я таращилась на раскрошившийся бетон плит и торчащие из них прутья арматуры ровно до тех пор, пока не врезалась в застывшего на дороге Вебера. Пробормотав извинения, я посмотрела туда, куда был направлен бинокль наёмника, то есть в сторону домов и коттеджей в посёлке Ямуга. Вебер со всем вниманием оценивал обстановку, и я не собиралась ему мешать.
Прищурив глаза, я обвела взглядом близлежащее поселение. Некогда жилые дома в посёлке располагались прямо за протянувшимся перед нами оврагом. Ныне многие из этих домов превратились в груду обломков, заросшую бурьяном и красным мхом.
– Мы пойдём по дороге? – спросила я, когда Вебер убрал бинокль в сумку.
– Нет, – ответил он. – Пройдём под мостом и двинемся по окраине посёлка. Здесь ходить по открытой местности слишком опасно даже днём.
– Почему? Бандиты?
Я подавила зевок и поправила респираторную маску, сползающую с моего лица.
– Бандитов я уже давненько тут не видел, – буднично ответил Вебер, снова надевая солнцезащитные очки. – Путники частенько здесь раньше ночевали, но стали чаще обходить посёлок стороной с появлением местной легенды о том, что, мол, в Ямуге живёт некий убийца, который косит всех, кто здесь шляется… Вот так: ух!
Вебер вдруг резко развернулся ко мне, схватил за плечи и встряхнул. Я испуганно отшатнулась от него, и наёмник захохотал. Состроив сердитую мину, я двинула ему в плечо.
– Очень смешно, – произнесла я. – Ты шутишь или серьёзно?
– Я не верю в байки, придуманные торгашами и сплетниками, – усмехнулся Вебер. – Но допускаю, что россказни об убийце имеют место быть. Не просто же так эти места в последнее время пустуют. Короче, как бы там ни было, у нас всё же есть некоторый выбор – мы можем рискнуть и пойти в Ямугу, можем поискать другой ночлег. В этих местах лучше не ночевать на открытой местности, но время у нас ещё есть, так что у нас есть возможность отправиться дальше и заночевать ближе к Клину. В радиусе километра мы точно успеем что‑то найти. Я бы, честно говоря, продолжил путь, но если ты сильно устала, то можем, конечно, и здесь перекантоваться…
Вебер скосил взгляд в мою сторону, и я покривила ртом. Честно говоря, я и правда слишком устала, чтобы куда‑то топать, и к тому же ещё и место для ночлега искать. Подумав немного, я поняла, что моё утомление пересиливает страх перед байками о неизвестных убийцах.
– Давай лучше в Ямугу, – протянула я.
– Как изволите.
Вебер коротко пожал плечами, и мы направились в сторону моста. Сворачивая к поселку, который выглядел вполне тихо и спокойно, я подумала, что, без всяких сомнений, приняла верное решение. А зря.
***
Мы перебрались через почти полностью высохшую реку и поднялись по землистому склону оврага. Небо уже порыжело на горизонте, ожидая заката. Надо было спешить.
Быстро взобравшись на пригорок, Вебер ловко сиганул на дорогу, идущую через поселение, после чего, подхватив меня под локоть, помог выбраться на дорогу и мне. Эта улица за рекой, где мы стояли, оказалась приятной взгляду, так как многие дома и другие строения, находящиеся здесь, выглядели вполне целыми.
Собираясь осмотреться, мы с Вебером спрятались за покосившимся забором. Декстер вдруг закопошился, порыкивая, и наёмник положил руку ему на голову, чтобы он немного успокоился.
Я огляделась. Деревья сухими ветвистыми палками чернели на фоне розового неба. Грубые кривые корни вьющегося кустарника зарывались в темно‑коричневую землю. Из мягкой грязи торчали разодранные остатки автомобильных покрышек. Тропки были забросаны каким‑то хламом, асфальт почернел, искореженные автомобили глыбами темнели у посеревших от пыли домов. Миленько.