Шли недолго, а казалось, целую вечность. Вебера и Сеньку с ним вместе подвели к одной из лавок на платформе и усадили на неё, оставив ждать под конвоем. Ждать долго не пришлось.
– Глазам не верю, Вебер. Вот так встреча.
Главарь всей этой безобразной ярмарки был высоким широкоплечим мужчиной, его волосы длиной до плеч, давно не мытые, отчасти спутанные, были иссиня‑чёрными. Бородка, рваная, неаккуратная, покрывала узкий подбородок. Вытянутое лицо было смуглым, со шрамами.
Тёмно‑карие глаза горели наглым огнём, улыбка казалась весёлой, но в целом выражение лица чаще было каким‑то меланхолично‑усталым. Собственно, вот и он, Борис Валерьевич Войтко.
Вебер хорошо его знал когда‑то. Или думал, что знал. Человеком Войтко был с нескрываемой хитрецой, но главное, продажным.
«Наука мне будет на всю жизнь: не связываться со всякой кодлой типа работорговцев», – кисло подумал Вебер, глянув на Войтко.
– А чего это ты не веришь‑то, Борис Валерьевич? – безрадостно хмыкнул Саша. – Я к тебе в гости пришёл. А ты меня в кандалы. Это я не верю, что сейчас сижу вот тут у тебя в ошейнике.
Черноволосый мужчина будто бы напрягся, легко передёрнул мощными круглыми плечами и ответил:
– Знаешь, Саш, времена сейчас такие. Не очень, скажем так. – Войтко чуть склонил голову и прищурил глаза, глядя на Вебера с некоторым подобием гнева: ага, ущемили гордыню, совесть‑то, небось, есть ещё, вот и злится. – Деньги всем нужны. А у меня тут бизнес. Я бы никогда тебя в ошейник не загнал, если бы за тебя такую сумму не вкатили. Чем же это так умудрился проштрафиться, а?
Вебер равнодушно пожал плечами.
– Знать бы, кто поставил, может, и сказал бы я тебе чем.
– А я тебе даже скажу. Ты всё равно у меня на мушке теперь, а сдавать‑то я тебя уже послезавтра отправлю. Майоран за тебя столько жетонов готов выложить, сколько все мои рабы вместе взятые не стоят.
Вебер замер. Его будто бы током ударило. Вот те на…
«Вот мне ещё одна наука будет: не связывайся со всякой кодлой типа Майорана».
Вебер поджал губы. Сам во всём виноват, что уж.
– Ничего себе, – прошептал Сенька, глядя на Вебера. – Майоран!..
– Ах да, – обратив вдруг на Конопатого внимание, протянул Борис Валерьевич. – На этого щенка метропольского у меня тоже дело есть…
– Ну? Где он? – раздался неподалеку старческий голос – писклявый, противный донельзя. – Где там моя жертва?..
– А, вспомни солнце, вот и лучик. Хотя стоило бы другую поговорку применить, но клиент всегда прав, так что я лучше помолчу, – отозвался Войтко, когда рядом с ним возник костлявый старик в поношенном халате из светло‑серой ткани. Халат был расшит какими‑то то ли знаками, то ли это принт такой, не поймёшь. Лицо старика было таким ссохшимся, что единственное, за что зацепилось внимание Вебера, это были огромные глаза: выпученные, блёклые, дотошные. Эти глаза бегали по лицам, словно рентген, пытающийся что‑то обнаружить, когда старик остановил взгляд на Сеньке, то радостно вскрикнул и, указав на мальчишку крючковатым пальцем, повернулся к Войтко.
– Он? Он?
Тот закатил глаза.
– Да он, он, – отмахнулся Войтко. – Когда ж это уже закончится?..
Старик крякнул, и его губы, словно две нитки, дёрнулись в улыбке. Он подлетел к Сеньке, схватил его за запястье и подтянул его руку к себе. Так резко, что у парня, кажется, в локте что‑то хрустнуло. Сенька зашипел от боли, так сильно старик вцепился в его ладонь, вглядываясь в Метропольский значок на запястье.
Вебер было дёрнулся, но его тут же подхватили люди Войтко, не давая сдвинуться с места.
– Вот, вот, вижу! Метропольский! – стуча пальцем по татуировке Конопатого, приговаривал старик. – Вот! Значит, молодой и чистый, из города. Мне такой подойдёт.
– Ты мне только товар не попорть, эй, – буркнул Борис Валерьевич. – А то сейчас руку ему оторвёшь, а денег я так и не увижу.
Старик отпустил Сеньку и тут же отступил на шаг назад. Он сцепил перед собой руки и теперь молча взирал на него. Конопатый ошарашено смотрел на старика в ответ. Вебер нахмурился. И кто это, вообще, такой? Прищурив глаза, наёмник скользнул взглядом по двум типам, что крутились за спиной старика. Двое молодых парней в таких же дурацких халатах, как и дед. Лица у парней были не очень: измученные и какие‑то… ненормальные. Головы и вовсе были обриты подчистую.
– Мы берём его. Этот точно подойдёт для жертвоприношения. Чистый, из города. Как раз то, что надо, – покивал старик двум жлобам, слушающим каждое его слово с неистовым вниманием. Дед повернулся к Войтко, недовольно сморщил нос. – Завтра всё должно быть готово. Мы останемся еще на одну ночь в вашей гостинице, которая скорее больше похожа на смрадный притон, утром рассчитаемся и отбудем.