Кольт отмахнулся. Перетянув ремень на груди, я ещё раз проверила подсумки и фляжку, после подхватила рюкзак и закинула его на спину. Если кто‑нибудь со стороны допустил бы сейчас мысль, что мне не было страшно, то он бы глубоко ошибся. Страшно было так, что поджилки тряслись. Но ради Вебера весь этот страх я готова была задвинуть куда подальше. Единственным плюсом сейчас было то, что Кольт снял мне датчик – можно больше не думать о рабской несвободе.
– Помнишь, что я тебе говорил? – спросил Сенька, переминаясь с ноги на ногу. – Помнишь, да? Ванька, ну, он мелкий такой парень, щупленький. Волосы светлые, грязные. Главное, запомни, что с собой он всегда книгу на ремнях носит. Всегда‑всегда. Как увидишь его, сразу узнаешь.
– Поняла.
Я сосредоточенно кивнула, и Сенька добавил:
– Маш… Ты, главное, вести себя с ними не забывай так, как надо, а то они быстро тебя в ошейник…
– Помню.
Снова кивнула. Не прощаясь, отодвинула плотную ткань занавески и вышла на платформу. Духота, народа туча. Гам, галдёж. И все какие‑то веселые, светятся. Смотреть тошно. Меня так боль крутила, прямо‑таки от головы до пят, в животе – словно жгучий яд разлился, а в сердце и вовсе дыра.
Я закрыла глаза. Вытащу я Вебера. Всё сделаю, чтобы вытащить его.
Я чувствовала неподъемный камень вины на своем сердце: если бы не я, его бы никто не стал держать в ошейнике. Возможно, он бы уже был в Метрополисе… Но кто же знал. Меня скрутило от тоски.
Свистнув Рексу и Декстеру, я направилась к путям.
Кольт сказал, что полчаса назад в сторону Комсомольской ушел караван, так что путь должен быть чистым. Сомневалась я, конечно, в его чистоте, но мне не выбирать. Хорошо, что хоть Сенька «Багиру» дал. Хорошенькую такую. Новую, можно сказать. А главное, что со мной Рекс и Декстер были.
Трясло меня, конечно. Чем дальше уходила в сырую темноту тоннелей, тем больше трясло. Пару раз встретила путников, один раз мародёров. К счастью, меня никто не трогал. Да и кому я нужна была? Девчонка вся чумазая, мрачная, вид суровый донельзя. Раздула я этот вид, конечно. Тренировалась. А ещё ведь две собаки со мной. Такие собаки, что проблем не оберёшься, если полезешь. И поделом.
Да и, честно говоря, напади на меня кто сейчас, я бы до последней кровинки билась. У меня там Вебер мой попал по полной программе, поэтому я ни перед чем не отступлюсь. Вот ей‑богу.
Направляясь к Комсомольской, я всё обдумывала свою миссию, боялась, что кто‑то там из работорговцев узнает собак Вебера, и всё же это было маловероятно. А вот если Рекс и Декстер учуют Вебера и сломя голову кинутся к нему, выдавая меня с потрохами… Мне тогда тю‑тю.
– Так, вы двое, Рекс, Декстер, чтобы возле меня шли… Увидите Вебера, всё равно возле меня идите… – свирепо хватая псов за ошейники и осознавая, что вряд ли они меня понимают, строго сказала я.
Мы как раз только‑только прошли Чистые пруды.
Там сегодня какой‑то аншлаг был: сверху пришли торгаши и теперь зазывали к себе всех, проходящих мимо. Еле отвертелась.
Передохнув у Чистых минут двадцать, мы с псами отправились дальше. Теперь тоннель казался ещё более тёмным, чем раньше, и слишком пугающим. То пыль, то плесень. Вода мерцала холодом, капала, звонко ударяясь о поверхность: кап‑кап‑кап. Где‑то шелестел ветер, что‑то хрустело. Крысы шустро бегали в тени, пищали, что‑то грызли. Рекс и Декстер разгоняли их: то рычали, то лаяли, то гоняли.
Дорога до Комсомольской оказалась не так уж и длинной. Более того – не такой уж и опасной. Возможно, ночью тут можно было встретить куда больше приключений на одно место, но днём тут всё‑таки было довольно тихо.
Привыкнув к мрачной и напряженной обстановке вокруг, я всё шла и шла. Боялась до колкой дрожи, но продолжала путь, не останавливаясь зазря.
Уже через час после привала я наконец‑то увидела впереди подрагивающий на путях огонь. Возле костра на табурете сидел сторожевой: весь в кожаной броне, увешанный оружием с головы до ног. На бритом затылке чернела татуировка, на шее рыже‑красными бликами сверкала самая обычная цепь. Недалеко от сторожевого прохаживались конвойные, тоже в броне, но ещё к тому же в гнутых шлемах и не в берцах, а в резиновых сапогах. Конвойные разговаривали с группкой незнакомцев, одетых в пропыленные дождевики. Что‑то объясняли им: куда идти, кого лучше смотреть и где именно в зале. Понятно всё. В дождевиках клиенты.
Я подошла ближе к аванпосту, Рекс и Декстер вдруг начали порыкивать, но я шикнула на них, и оба пса сразу же примолкли.
– Кто идёт? – спросил сторожевой, перехватывая автомат. Заметив нас, он вскочил с табурета и исподлобья уставился в нашу сторону.