Мы не сразу нашли «Амадеус». Нам пришлось довольно долго петлять по коридорам ГУМа, прежде чем мы вышли к стеклянным витринам нужного нам бара. Возле дверей в заведение стоял молодой человек в длинном плаще и с ёжиком рыжих волос на голове. Он щурил глаза и быстро перебирал колоду игральных карт, сжимая её в крепких пальцах. Неподалеку от него на старых картонках возле стены сидели две девушки, тихонько играющие музыку на самодельных инструментах. Вебер оставил собак снаружи, у разбитой вазы, затем мы с ним прошли мимо девушек, обошли рыжеволосого парня и зашли в бар. В полутемном помещении «Амадеуса» стены были отделаны панелями из тёмных досок, а источником света служили изогнутые золотистые бра. Здесь изумительно хорошо чувствовался запах табака, старого дерева и пряностей. Потоптавшись на месте, мы протиснулись поближе к стойке, заставленной широкими бокалами с разномастным алкоголем и стеклянными пепельницами, в которых дымились окурки.
Суровый бармен в синей бандане и с густой бородкой, покрывающей крепкий подбородок, сердито поглядывал то на официанта, разносящего напитки, то на пожилую уборщицу, оттирающую столешницу в другом конце зала.
– Доброго времени суток, – прочистив горло, быстро сказал Вебер.
– Чего ещё?
Окинув сначала Вебера, а потом и меня цепким взглядом и не обнаружив ничего интересного, бармен недовольно скривил физиономию.
– Нам нужен Цент, – ровно сказал Вебер, хотя прищур у него был уж очень недовольный.
– А больше ничего вам не нужно? – зло огрызнулся бармен.
Вебер явно подавил гнев, после чего выдавил из себя кривую усмешку.
– У вас тут со всеми гостями так разговаривают? – спросил наёмник. – Никто не говорил, что мы пришли сюда без жетонов. И чем вежливее и быстрее ты нам ответишь, тем больше жетонов останется в твоих карманах.
Достав из кармана прозрачный пакетик, в котором звякнули двадцать жетонов, Вебер плюхнул его на стол. Бармен кинул на пакет оценивающий взгляд, затем проверил его по весу и кисло буркнул:
– В углу зала, у звезды.
Подхватив со стойки несколько пустых стаканов, оставленных клиентами, парень развернулся и ушел к стеллажам с выпивкой. Я растерянно обернулась. Некоторое время с непониманием оглядывала зал: народу – тьма. За круглыми и квадратными столиками люди бурчали что‑то друг другу на уши, или, наоборот, громко обсуждали что‑то, гоготали, со звоном чокаясь стаканами. Кто‑то спал на диванах у стен, кто‑то курил, кто‑то без устали опустошал бутылки с водкой или с настойкой – самое дешёвое из того, что здесь можно было купить в объеме бутылки. Вебер кивнул мне, и я направилась вслед за ним. Мы осторожно шли по залу, протискиваясь между кресел, стульев и столов. Саша шёл впереди, я держалась за ним.
В ближайшем углу никакой звезды и никакого Цента мы с Вебером так и не обнаружили. Только читающую книгу женщину в промасленном тулупе. Вздохнув, я направилась вслед за наёмником в другой угол зала.
И вот оно: страйк! Похоже, мы всё‑таки довольно быстро нашли то, что искали, если нарисованная на стене жёлтой краской звезда – та самая. Я прищурила глаза, приглядываясь к парню, сидящему за угловым столиком. Он был молод, но старше меня. Лет тридцати.
Вебер повернулся ко мне, кивком головы указал в сторону парня.
– А вот и он, тот самый тип, которого мы ищем.
Мы направились к столику, и я почувствовала удушающее волнение. Оно было неприятное, липкое.
Пробираясь к звезде, я всё смотрела на потенциального Цента. Шатен с кучерявой бородой и уставшим взглядом был одет в «цифру». Его бронежилет, винтовка и рюкзак были аккуратно сложены на диване неподалеку. Парень крутил в руках железную кружку. На столике, за которым он сидел, я заметила тарелку с ломтем хлеба и двумя кусками сыра.
Меня охватила дрожь. Чем ближе я подходила к Центу, тем сильнее волновалась, но собираться с мыслями времени не было.
– Здорово, Цент, – сходу выдал Вебер, подобравшись к столику у звезды.
Цент поднял взгляд и удивленно уставился на Вебера.
– О, Санёк! – улыбнулся он. – Привет! Давно не виделись. В Купол собрался, что ли?
– Точно, – кивнул Вебер. – И не один.
Забыв о растерянности, я уселась в кресло рядом с Вебером.
– А вы, мисс? – приподняв бровь, спросил Цент. – Попрошу представиться.
– Мария Орлова, – ответила я. – Я дочь Алексея Орлова, друга Михаила Георгиевича Соболева…