часть 1
«Ничто не вечно? Скорее, ничто не заканчивается — оно ветвится в тысячах мирах, в триллионах нерассказанных историй! Где-то там чайник оказался пуст, и ты дала мне эти несчастные ножницы!»
© Jeweller.
29.09.22.
Я всё удалил, Оля — всё до последней строчки. Не оставил даже черновиков. Стер весь цикл «Постковидного». Его нигде нет: ни на «Litnet.com», ни в компьютере, ни в телефоне, ни в Word, ни в облачном хранилище. Ни одной главы, ни одной копии. Я проверял. Я даже «корзины» зачистил… Чёртов педант.
Удалил даже обложку цикла с рабочего стола — эту «халтурку», которую я наскоро перерисовал в редакторе «Windows» из твоей, Оля, фотографии, прилепив тебе лыжную маску и респиратор. Ничего — нарисую новую!
Я не знаю, хватит ли мне сил сделать то, что я задумал: восстановить по памяти всё и даже больше — дописать наконец эту историю. Нет, не дописать — продолжить. Ведь она ещё далеко не окончена. Но я хочу. Хочу попробовать, Оля. Как же болит голова…
Итак, о чём это я? Весь цикл «Постковидного синдрома» состоял из трёх частей: «Постковидный синдром — 1, 2, 3», финала («Постковидный синдром — Финал») и заключительной части под названием: «Постковидный синдром — Рубикон». Не спрашивай, почему у меня такой бардак в очередности названий — в процессе повествования всё станет понятно. Ты поймёшь и то, зачем я это сделал — всё удалил. Судя по всему, «Рубикон» ты не читала вовсе, так как я, в отличие от предыдущих глав, даже не давал тебе на него ссылку при публикации на «Litnet». Впрочем, я не уверен, читала ли ты вообще мой цикл «Постковидного» — хотя бы одну его часть.
Мне придётся восстановить как минимум первые две части и финал… Не уверен насчёт третьей части — она шуточная и, казалось бы, существенной роли не играет. Хотя нет, играет! Ещё какую роль играет! Боже, до меня только сейчас дошло — это же ключевая часть моей «пьесы».
Ну да, всё по порядку. «Рубикон» сам по себе был не более чем наброском. Я хочу его расширить и изложить подробно… Впрочем, сперва до этого надо дожить.
Итак, поехали! Скрести за меня пальцы, Оля.
Постковидный синдром.
Ковид-19. Что это? Проклятие, ниспосланное на наши грешные головы? Труба надвигающегося апокалипсиса? Вестник конца всего сущего? А может, Божье благословение? Я не удивлюсь, если завтра выжившие после пандемии начнут летать или проходить сквозь стены, настанет всеобщая благодать, мир во всём мире и совсем близко — тысячелетнее царство Иисуса Христа...
Не знаю, может, я тебе тогда вовсе не приглянулся. Возможно, мне это только казалось? Или у тебя характер такой? Может, я тебя просто бесил, Оля? Только ты сама сможешь ответить на этот вопрос. Но ты вела себя странно, согласись: тупила с этой чашкой несчастной; эти твои взгляды — жгучие, украдкой; ножницы мне не дала.
— Нету в отделении ножниц!
С какой злобой неадекватной ты мне это заявила.
«Ну точно неровно дышит ко мне девушка», — подумал я.
А тут ещё сон — этот странный сон, с лёгкой пикантно-эротической ноткой... Я солгал тебе, Оля: он был не в конце, а где-то в середине моего лечения. Числа восьмого... да, пусть это будет восьмое апреля двадцать второго года, хотя это не точно, но тем не менее. Вот как всё было на самом деле в том пресловутом сне:
Я лежу в двадцать второй палате, на своей койке. Не могу пошевелиться, однако всё вижу. В дверь входишь ты: на тебе «ковидный» костюм, лыжная маска, респиратор — всё как полагается. Ты пускаешься в пляс, исполняя передо мной какой-то замысловатый танец, что-то вроде индийского Катхакали; затем склоняешься, снимаешь маску, респиратор и целуешь меня в уголок рта:
— Что же ты такой трусливый? — спрашиваешь ты с упрёком.
Моя рука тем временем обретает способность двигаться: я беру твою ногу в ладонь с внутренней стороны бедра, прямо через полиэтилен:
— Ты так думаешь? — говорю я.
Я вскочил с койки с трепещущим сердцем и со стояком.
Клянусь, Оля — всё так и было!
«Вот это да! Кто эта девушка?» — подумал я.
Подумал и тут же забыл. Жалею, что ни разу даже не заговорил с тобой за всё время — о чём-нибудь, да о чём угодно. Да я не шибко смелый! Правильно ты заметила. Да и ковид этот, будь он неладен... В общем, было не до знакомств. И тогда я ещё не был влюблён в тебя.
Всё изменилось, когда после выписки я приехал домой. Было это тринадцатого апреля: я вдруг понял, что ты нужна мне.
«Вот те раз! И что мне теперь делать? — подумал я. — Я даже не знаю, как её зовут! Хотя нет, знаю — Оля. Так, кажется, её окликнула одна из коллег. Но я не знаю даже, как эта Оля выглядит! В кого я влюблён? Я её в глаза не видел!»
Избитая фраза. Хотя только их я и видел из-под «ковидного» капюшона и респиратора — только твои глаза.
«Может, она в активном поиске? — подумал я. — Зарегистрирована где-нибудь на сайтах знакомств, и я её узнаю — по глазам?»
Бредовая идея. В жизни не был ни на одном подобном сайте. Знал лишь про «Мамбу», и то потому, что она у всех на устах. Вбиваю в поисковике «сайты знакомств», захожу на первый попавшийся, им оказался «Biboo», регистрируюсь, начинаю листать анкеты и натыкаюсь на твои глаза...
«Не может быть, — думал я. — Неужели я вот так вот, не напрягаясь, за пять минут нашёл тебя, тыкнув по первой попавшейся ссылке в интернете? Но глаза-то твои... твои глаза! И морщинка твоя на лбу — над переносицей».
Я тут же настрочил тебе сообщение, где изложил обстоятельства и симпатию, столь внезапно к тебе возникшую. И, отметив необычайное сходство (тогда ещё я не верил, что это ты и есть), стал ждать, когда ты зайдёшь в «online».
А ты всё не заходила.
От скуки принялся флиртовать с местными обитательницами «Biboo». Кое-кому даже рассказывал нашу с тобой историю. В общем, было весело. Но ты всё не заходила.
«Может, ты меня приворожила? — подумал я тогда. — Подсыпала что-нибудь в еду, а что? Помнишь, как ты подала мне однажды котлету на всю тарелку? Я тогда ещё удивился, почему котлета досталась мне одному, хотя “столы” в палате вроде бы у всех одинаковые».
Я выдал эту теорию в переписке своей новой знакомой Татьяне. Она оказалась сведущей по части приворотов:
— Всё это может плохо закончиться, если это приворот, — написала Татьяна. — К тому же это палка о двух концах: бьёт обоих участников. Если это так, она тоже страдает, Михаил. Бог наказывает чародеев.
Я отбросил эту идею до времени.
Запустил Лагутенко. Сто лет его не слушал. Думал, он совсем «исписался» после альбома «Невеста». А у него столько новых песен оказывается замечательных! По-моему, он только сейчас раскрывается как поэт — на закате своих лет. Лазурно-бирюзовые... Послушай эту песню, она про нас!