В то утро я плотно позавтракал. Погода стояла солнечная, а на небе — ни облачка. Поэтому я надел свою любимую льняную кепку «Гаврош», лёгкие голубые джинсы и тонкую нежно-салатовую худи с капюшоном. Я застегнул на запястье часы, взял телефон, обулся в свои лёгкие чёрные «Zeqi» и вышел на улицу прогуляться.
Сперва я зашёл к отцу:
— Ты знаешь, какой сегодня день, пап?
— Какой? — спросил отец.
— Сегодня ровно двадцать лет, как меня чуть не убили.
— Надо же, двадцать лет уже прошло! — удивился он.
Мы попили чаю, я распрощался с отцом и вышел на улицу.
Вдруг мне стало не по себе: я вспомнил, что не слышал Татьяны с самого утра. Обычно она тараторила без умолку в моей голове, но сегодня тёмный ангел не произнёс ни слова. Юлии тоже не было слышно, но к этому я уже привык.
«Эй, Татьяна, ты здесь?» — позвал я растерянно.
Ответом мне была тишина в моей голове.
«Юлия?»
Юлия тоже молчала.
«Странно, — подумал я. — Меня вообще кто-нибудь слышит?»
— Я тебя слышу, — сказал басистый голос.
Он явно принадлежал не женщине.
— Ты кто такой? — спросил я удивлённо вслух.
— Это не важно, — сказал голос.
Он был до боли знаком, где-то я его уже слышал, но никак не мог вспомнить, где.
— Ты думаешь, что мы тебя к чему-то готовим, к чему-то важному? Ты прав, Михаил! Вперёд!
— Куда вперёд? — спросил я.
— Куда смотришь! Бегом!
— Я не хочу! — запротестовал я.
— Я сказал — вперёд!!! — грянул голос. — Иначе тебя сейчас вперёд ногами вынесут!
Внезапно я узнал его! Это был голос Владимира Аркадьевича Ерёмина — того самого, что озвучивает в фильмах Аль Пачино и Энтони Хопкинса!
Мои ноги сами понесли меня вперёд, я понёсся трусцой по Комсомольской улице, не разбирая дороги. Завернув в ближайший двор, я остановился на автопарковке перевести дух. Точнее — это мои ноги сами остановились: они словно бы мне уже не принадлежали, не подчинялись моей воле.
— Тряси! — приказал Ерёмин.
— Но здесь же кругом люди! — воскликнул я.
До меня только сейчас дошло, что я разговариваю с голосом вслух.
— Тряси, я сказал! И помни: твои мелкие яйца сейчас в моём кулаке! — пригрозил голос.
Вдруг я почувствовал резкую боль в паху — такую, что терпеть было невыносимо.
Я схватился за ближайшее авто и стал что есть мочи трясти, упершись обеими ногами в асфальт. Автомобиль заходил ходуном.
— Эй, ты что делаешь, парень?! — закричал какой-то пожилой человек. Он сидел на ближайшей лавочке. — Это твоя машина?!
— Теперь беги! — велел Ерёмин.
Я галопом понёсся вдоль забора детского садика в сторону своего дома. Нырнув в проулок, я оказался прямо на парковке у своего подъезда. В «кармане» стояла одна-единственная машина — Toyota Corolla моего соседа с первого этажа.
— Бери кирпич и бросай прямо в стекло! — скомандовал Ерёмин.
— Ты что, спятил?! — возопил я. — Я не буду этого делать!
— Ты представляешь, что тебе предстоит в будущем, Михаил? Ты — один из двух пророков. Ты — глас Бога грядущего Апокалипсиса. Весь мир будет трепетать перед тобой! А ты боишься разбить стекло? Может, нам стоит подыскать другого исполнителя Божьей воли, а?
— Но это же глупо! Даже если и так... Зачем мне разбивать это стекло?!
— Ты должен безропотно выполнять, что тебе говорят. Без колебаний и сожаления. Ты понял? И помни — твои мелкие шарики ещё у меня в руке!
При этих его словах мои тестикулы вновь отозвались жуткой болью. Я вынул из ограды палисадника кирпич, занёс его над головой и замер.
— Я чувствую колебания в тебе, Михаил. Ты готов? — спросил голос.
— Готов!!! — выпалил я.
— Тогда бросай!
Не раздумывая, я запустил тяжёлый кирпич прямо в лобовое стекло. Оно с треском лопнуло, кирпич наполовину ушёл в салон и застрял. Взвизгнула сигнализация.
Я застыл на месте, словно каменный истукан.
— Ты так и будешь стоять?! — спросил Ерёмин.
— А что делать? — подумал я в панике.
— Беги отсюда!
Я бросился бежать.