«Когда мне сбили психоз, я словно бы что-то потерял: этот мир волшебства, в котором я жил, из которого черпал вдохновение...» — это была чистая правда, Оля.
Ни Татьяны, ни дьявола уже не было слышно. Даже Юлия молчала в моей голове. Это было невыносимо. Меня словно бы все бросили. Я звал Юлию в своих молитвах без конца, произнося её имя, но она ко мне не приходила. Тогда-то я и отменил сам себе нейролептики. Я бросил их принимать ещё и потому, что меня замучило сердце.
Было это двадцатого ноября:
— Привет, как самочувствие? — написала мне Юлия в «Одноклассниках».
— Привет, самочуха так себе.
— А я на работу собираюсь. Ты чем целыми днями занимаешься?
— «Борюсь со своей болезнью, с депрессией», — хотелось бы написать... Стараюсь бороться — не особо пока получается. А ты почему работаешь в выходной?
— Потому что график скользящий. Приезжай в Ульск, погуляем, я во вторник выходная.
— У меня проблемы с сердцем из-за приёма нейролептиков. Экстрасистолия, аритмия. В общем, не до прогулок пока. Сперва нужно подобрать другие таблетки. СПС, что позвала.
— Так наоборот, спокойные пешие прогулки способствуют насыщению крови кислородом и восстановлению сердечного ритма. А если соскочишь со своих нейролептиков, что будет?
— Если я соскочу, бред может повториться. Вообще, я хочу попробовать сменить таблетки — завтра иду к врачу. Юля, я сейчас в такой депрессии — честно, не до прогулок мне. Спасибо, что поддерживаешь.
— Так я и хочу тебя вытащить оттуда... погулять... поговорить. Может, легче стало бы? Ну, дело твоё.
Я пришёл к врачу и рассказал всю правду о своих голосах. Это было двадцать первого ноября. Я даже хотел дать ссылку Евгении Васильевне на свой роман, но она отказалась.
— Тебе ни в коем случае нельзя бросать нейролептики! — сказала врач.
— Но меня замучило сердце, я уже не могу их принимать! Назначьте мне другие препараты!
— Ладно, давай попробуем, — сдалась Евгения Васильевна. — Вот тебе рецепт на новый препарат. Называется карбамазепин.
С тем я и ушёл от психиатра.
Новый препарат мне не подошёл совершенно. Сперва я принимал его как положено, затем, не видя положительного эффекта, стал опять урезать дозу — втайне от своего лечащего врача, разумеется. Я попил его с неделю. Но мне становилось только хуже. Депрессия обрушилась на меня с новой силой. Экстрасистолия так и не проходила. Меня опять стали посещать мысли о суициде. Плюс, я вовсе бросил писать свой роман!
Двадцать седьмое ноября:
— С Днём матери, Юля, — поздравил я Юлию в сообщении.
— Привет, Мишутка! Спасибо! Давно не писал ты ничего что-то...
— Привет, не до творчества что-то. Здоровье не ахти.
— Что такое с тобой?
— Сердце.
— Ты в больнице?
— Нет, дома, сердце болит от нейролептиков, не могу подобрать подходящие.
— Ну так, может, лечь в больничку?.. Там под присмотром подберут терапию. И сердечко заодно подлечат?
— Честно говоря, я об этом думаю.
— Чего думать и тянуть время? Делать надо.
— Спасибо, Юля.
На следующий день я пошёл к врачу. Я потребовал отменить мне карбамазепин, назначить какие-нибудь антидепрессанты.
— Что, совсем плохо? — спросила Евгения Васильевна.
— Не то слово! Делайте что-нибудь, Евгения Васильевна, а то я петлю себе уже намылил!
— Посещают суицидальные мысли? — спросил врач.
— Да, есть немного.
— А голоса как?
— Молчат мои голоса.
— Может, тебе в «Карамзинку» лечь?
— Мне бы пока не хотелось.
— Ладно, карбамазепин пока отменяю, назначаю тебе миртазапин. Это антидепрессант. Свободен, придёшь через неделю.
— Спасибо, — сказал я, забирая рецепт.
Я стал принимать антидепрессанты — тогда-то и явились снова мои голоса.