Я подустал от вас, я подустал от вас
Я подустал от вас от всех, земляне
Мне нужен перерыв.
Самим не надоел, самим не надоел
Один и тот же танец и мотив?
Космические силы, спасай мои седины!
Тут прочихали эту красивую планету.
Космические силы, отправьте домой к милой
Командировка стала слишком радиоактивной!
Космические силы, кретины, некрофилы
Что прочихали эту здоровую планету.
Космические силы, не доведите до могилы!
Сор вышел из избы, не выносили бы
Его ещё лет сто вы покрывали
На прозапас секрет.
Но виться больше нет верёвкам сил в обед
Аккорд финален, завершён концерт.
Космические силы, спасай мои седины!
Тут прочихали эту красивую планету.
Космические силы, отправьте домой к милой
Командировка стала слишком радиоактивной!
Космические силы, кретины, некрофилы
Что прочихали эту здоровую планету.
Космические силы, спасайте от могилы
Командировка стала просто непереносимой!
© Илья Игоревич Лагутенко.
часть 3
«Этот кальян, скоро из задницы у меня покапает!»
© Jeweller.
Сок юных дев.
Я вижу это как наяву: я в лифте ковидного корпуса ЦГБ — еду наверх. Двери раскрываются, я выхожу на третий этаж. На мне мои белые «Bona», спортивный костюм «Nike» и серая льняная кепка. На шее болтается свисток на шелковом шнурке.
«Я что, опять сплю?!»
Двери третьего отделения распахнуты настежь.
«Я увижу тебя, Оля, я успею!»
Я направляюсь к порталу.
На пороге меня встречает чета Дураковых. Они одеты как на торжество: Дураков в костюме с каштановым отливом, улыбаясь, изящным жестом приглашает проследовать внутрь.
Я захожу в отделение. Я не узнаю его: стены украшены праздничными гирляндами, всюду горят радужные огоньки.
Неожиданно раздается знакомая мелодия: это же «Мумий Тролль» — «В этом свете»!
«Что происходит, Оля?! Я что, на вечеринку угодил?!»
Лагутенко начинает петь, «мурлыча» бархатным баритоном:
Ты нагладив лучших платьев
За банты свои в ответе…
Я следую по коридору. Двери распахнуты. Больные выстроились вдоль стен. Здесь все. Сияют счастливые лица! Даже старый отставной полковник Селиванов поднялся со своей постели в памперсе. Как он это сделал? Он же ходить не умеет!
«ДА ЧТО ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?!!»
В зеркалах блесна на вечер
Только ничего не светит…
Медперсонал стоит у поста, все как один, приветствуя меня продолжительными аплодисментами. Капюшоны открыты: нет ни респираторов, ни лыжных масок. Я вижу их лица. Но почему среди них я не вижу тебя, Оля?!
На сегодня, на вчера и утром этим
В этом свете мне не светит ничего…
С открытых дверей отделения начинает валить густой дым, стелясь под ногами тяжелыми сизыми струями, заполняя собой кафельный пол коридора. Воздух наполняется знакомым ароматом: банан и клубника!
На сегодня, на вчера и утром этим
В этом свете мне не светит ничего…
Но что это там вдали: в конце коридора, у импровизированного алтаря, воздвигнутого из аппаратов искусственной вентиляции легких? На алтаре тлеет углями огромная керамическая чаша, завернутая фольгой… Кальянная?! А где кальян, под полом, что ли?! И какого он размера?! У подножия стоит одинокая фигура под полиэтиленовой фатой…
«Это ты, Оля?!»
Образ зноя во желание
Терпок запах — монолит…
«Боны» — словно тапки Маленького Мука, несут меня вперед, разметая дым!
Обливаю сердце градом
Шнур жую — мой динамит…
Я достигаю цели. Фигура стоит неподвижно. Раскаленные угли кальяна, горя, просвечивают через фату обнаженное тело стройной молодой девушки.
На сегодня, на вчера и утром этим
В этом свете мне не светит ниче…