Постковидный синдром

Рождественских снежинок нет,
Такая вот погода здесь.
И кто-то жадно берёт за ворот —
Куда идти? Хоть в лисьи норы лезть.

С Новым годом, крошка!
С Новым годом! Хэй-е-е-ей!
Подожди немножко —
Будет веселей!

С Новым годом, крошка!
С Новым годом!
Хэй-е-е-ей!
Подожди немножко —
Будет веселей!

Рождественских снежинок нет,
Снегурку замели,
И кто-то жадно берёт за ворот —
Замёрзли Жигули.

С Новым годом, крошка!
С Новым годом! Хэй-е-е-ей!
Подожди немножко —
Будет веселей!

С Новым годом, крошка!
С Новым годом!
Хэй-е-е-ей!
Подожди немножко —
Будет веселей!

© Илья Игоревич Лагутенко

часть 32

«Ты же просто, хотел умереть, кажется?»
© Энтони Хопкинс.

Самочувствие мое было более-менее в порядке: я принимал антидепрессанты уже около месяца. До сих пор я боролся с депрессией, поэтому во время новогодних каникул спасался тем, что смотрел фильмы ужасов — вышибал клин клином, скажем так. За время праздников я пересмотрел их вагон и маленькую тележку.
Ко мне вернулись мои голоса. Это происходило постепенно: сперва явилась Юлия, затем Татьяна. Я этому был бесконечно рад. Они снова без умолку тараторили в моей голове, перебивая друг друга!

Как-то раз, просматривая ленту Юлии Немовой в «Одноклассниках», я наткнулся на ее стихотворение, которое она выложила еще в середине декабря.
«На что еще повесить мишу…» — прочитал я сокращенное заглавие.
Я был в шоке!
Я кликнул на заголовок и прочел это:

На что еще повесить мишуру?
Куда еще насыпать конфетти?
Включаюсь в новогоднюю игру:
«Уже почти двенадцать без пяти».

Всех лихорадит: ёлки тащат в дом,
На классах — как в совдепии — аншлаг.
Я с вами! Мне так нужен ваш дурдом!
Я буду всем желать различных благ!

Я буду пить всё, что в меня войдёт,
И мандарины лопать с кожурой!
Пусть только этот год скорей уйдёт,
И будет к нам добрее год другой!!!

«“На что еще повесить Мишу” — вот это ирония!» — подумал я, вспоминая свои суицидальные мысли.
— Еще какая… ирония, — отозвался темный ангел. — Смотри, это стихотворение написано девятого декабря — в самый разгар твоей депрессии!
«Да уж, Юлия умеет пошутить!» — подумал я.
— Это не она, — вступился за Немову светлый ангел. — Это «Одноклассники» так сократили это замечательное стихотворение.
«Да я понял, — подумал я. — И всё же, какая ирония…»
Голоса мои всё нарастали, как я уже говорил, и я всё никак не мог закончить роман! Неоднократно садился я за свой старенький ноутбук — бесполезно: больше я не мог выдавить из себя ни строчки, сколько ни пытался. Это меня удручало. Одно радовало — прошли мои экстрасистолы! Сердце меня уже не беспокоило. И я бросил курить. Бесконечно гулял я по улицам Новоульяновска наедине со своими голосами, слушая в наушниках музыку.
«Мумий Тролль» не смолкал в моем доме, а также Земфира, «Би-2» и другие замечательные исполнители нашего русского рока.

Жить в твоей голове.
И любить тебя неоправданно, отчаянно.
Жить в твоей голове.
И убить тебя неосознанно, нечаянно.
Неосознанно, нечаянно.

И слушали тихий океан.
И видели города.
И верили в вечную любовь.
И думали: «Навсегда».

Жить в твоей голове.
И любить тебя неоправданно, отчаянно.
Жить в твоей голове.
И убить тебя неосознанно, нечаянно.
Неосознанно. Нечаянно.

Запутались в полной темноте.
Включили свои огни.
Обрушились небом в комнате.
Остались совсем одни.

Жить в твоей голове.
И любить тебя неоправданно, отчаянно.
Жить в твоей голове.
И убить тебя неосознанно, нечаянно.
Неосознанно. Нечаянно.

Жить в твоей голове.