Я прочитал про себя «Отче наш», затем «Символ веры», затем молитву Деве Марии и «молитву о обретении терпения». Тут я вспомнил, что до сих пор не выучил молитву своему ангелу-хранителю!
«Какой же я глупец! — подумал я, поджимая ноги в кресле под себя. — Юлия, ангел мой! Прошу тебя, отзовись! — взмолился я. — Где ты, когда ты мне так нужна сейчас?..»
— Я здесь, Михаил, — отозвалась вдруг Юлия в моей голове.
— Ты со мной?! Господи, спасибо тебе, я так счастлив! — прошептал я вслух.
— Проси прощения, — велел светлый ангел.
— Господи, Юленька, прости меня, пожалуйста… — зашептал я, но ангел меня остановил.
— Не у меня проси прощения, дурачок! — сказала Юлия.
— А у кого?! — воскликнул я, недоумевая.
— У Господа Бога, — сказал ангел строго, а затем добавила: — Вставай на колени.
Я поднялся с кресла и замер в нерешительности.
— Вставай, вставай, прямо здесь, перед телевизором, — велела Юлия.
При этих её словах я тяжело опустился на колени и закрыл глаза.
— Господи, Всемогущий Господь, прости меня… — начал я свою исповедь.
— За что же мне тебя простить, Михаил? — перебил Энтони Хопкинс строго, голосом Владимира Аркадьевича Еремина.
Я вдруг понял, кто сейчас со мной разговаривает! Это был уже не дьявол, это был сам Господь Бог! Я стоял на коленях, на кафельном полу зоны отдыха, прямо перед работающим телевизором.
— Господи, прости меня, ибо я согрешил… — продолжал я. — Столько знаков являлось мне, столько чудес я повидал за последнее время. Другой бы только уверовал в тебя, Господи, а я лишь тешился и терял драгоценное время, дарованное мне…
— Это точно, — согласился Энтони Хопкинс.
— А ещё я возомнил себя супергероем, Господи — я думал, что мне подчиняются животные и насекомые, и что мне служат птицы…
— Всё верно, — сказал Энтони.
— Ещё я думал, что мне служат ангелы, — вспомнил я. — И противостоят демоны… Глупец, ангелы служат лишь Богу Единому! Я не понимал, как всё это серьёзно, и только тешил этим своё эго… Я маловерный, горделивый…
— Верно, — сказал Хопкинс.
— Завистливый, похотливый, — продолжал я, — чревоугодливый и унылый…
Тут я запнулся.
— Это всё? — спросил Энтони.
«Прости, я оставил список своих грехов в телефоне», — подумал я и усмехнулся сам себе.
— Не ерничай, Михаил, — велел голос строго. — Ты готов?
— Готов к чему, Господи?
— К смерти, — сказал голос. — Ты же просто хотел умереть, кажется?
Я просто хочу умереть,
Взалкав, не вставая с дивана.
Воды не испив — и истлеть,
Чтоб прах замела санбригада…
— Кажется, это твои слова? Или я что-то путаю? — спросил Энтони Хопкинс.
— Я хочу жить, Господи! — прошептал я пересохшими губами.
— Точно хочешь? Сейчас ты готов к смерти, как никогда в своей жизни, Михаил, — поведал голос.
— Я не хочу умирать, я хочу… — начал было я.
— Кто это у нас тут умирать не хочет? — спросила медсестра.
Она неслышно подошла ко мне сзади со стаканом прозрачной жидкости, держа в другой руке что-то маленькое и круглое:
— Ты что, помирать собрался, Безруков? — спросила медработник. — Погоди пока. Вот, тебе таблеточку доктор прописал. А ну-ка вставай с колен и пей скорей! Долго мне перед тобой стоять?