Брат закончил инстанс и принялся проходить гильдейский «рейд».
«Ну и славно. Финал пока подождёт», — решил я.
Я не хотел больше ничего выдумывать.
— С меня хватит! — сказал я сам себе. — Дождусь, пока ты зайдёшь и напишешь мне хотя бы что-нибудь, Оля!
Солнце припекало с самого утра. Погода стояла ясная, а на небе — ни облачка. Поэтому я решил сходить искупаться на Котлован. Так называют среди местных небольшое озеро с запрудой прямо за деревней.
— Я ненадолго, пап, — сказал я отцу. — Просто пойду, развеюсь и искупаюсь. Я никуда не собираюсь ехать — да у меня и денег нет.
Я разделся и приготовился нырять.
— Решил искупаться, Миша? — спросила вдруг Юлия в моей голове. — А когда искупать будем… грехи твои?
— Юлия! — возопил я. — Ты где была?! Куда ты сгинула?! Ты знаешь, что со мной было, пока тебя…
— Тише, Миша. И у воды есть уши, — предупредила она. — Я всё знаю, я тебя не покидала вовсе. Я с тобой до конца. Ну или до той поры, пока ты меня не прогонишь.
«Юлия, у меня и в мыслях такого не было!» — подумал я.
— «Кто ты, ангел или демон?» — твои слова? — напомнила Юлия. — Может, «логии» показать?
«Да, я помню, Юлия, прости…» — подумал я, сконфузившись.
— Прощаю, — сказала она. — Что встал как истукан? А ну ныряй в воду!
— Чем мы будем сегодня заниматься? — спросил я своего невидимого попутчика вслух, когда, вдоволь накупавшись, выбрался наконец на берег. — И почему ты молчала всё это время? Ты знаешь, что со мной Татьяна делала, пока тебя не было? Она меня почти развела! — добавил я.
— Не зови её, Михаил, — вновь предостерегла Юлия. — Сколько раз тебе повторять?
«Прости, — подумал я. — Я что, и впрямь могу всё изменить, просто переписав "Финал"?»
— А что, если я тебе скажу, что да, Миша? — спросила она. — Что ты будешь делать?
«Я не знаю, — подумал я. — Честно говоря, у меня руки так и чешутся, так хочется взяться за перо! Выдать что-нибудь этакое: "И жили они долго и счастливо, и умерли в один день"».
— Чешутся руки, говоришь? Ну так дерзай, фантазёр ты наш! — сказала Юлия. — Всё же в твоих руках, Безруков!
«Да я бы хоть сейчас начал, да брат играет в компьютер — у него "рейд", а это на весь день!»
— Отлично, Михаил! Значит, мы тем временем займёмся насущными делами, — сказала Юлия. — Собирайся, мы идём в деревню.
«Но что мы будем делать, Юлия?» — спросил я, натягивая носки.
— Грехи твои искупать, ты что, забыл? — напомнила она. — И давай пошевеливайся, у нас весь день расписан по минутам!
Этот кто-то, кто-то, как луна
Раздевает, тронет дальше льна.
Но ты ещё не самый последний на этой земле —
Так будет легче нам, будет легче тебе.
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг,
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
После длинных трёх три забудешь точки,
Никто не придёт, не напишет строчки.
Звали никого, никто не вернётся помочь,
Сядет на глаза, впутается в тушь, хмель, душь, хвощ.
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг,
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
Этот кто-то, кто-то, как луна,
Раздевает, тронет дальше льна.
Но ты ещё не самый последний, ты на земле —
Так будет легче нам и будет легче тебе.
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг,
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
Есть там у меня ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла,
Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла.
© Илья Игоревич Лагутенко.
часть 9
«Ты забудешь, нет уже про своих Мироновых?!..»
© Юлия.
Я отправился в деревню. Поднимаясь небольшой рощицей вверх по взгорку, я вдруг увидел прямо под ногами трёх маленьких котят. Им было всего-то неделю от роду. Они мирно спали в траве прямо у тропки.
«Как странно, их здесь не было, когда я спускался к воде», — вспомнил я.
— Или ты их просто не заметил, — сказала Юлия в моей голове.
Я взял одного из котят на руки — самого крупного и полосатого. Я вдруг вспомнил своего утопленного скоттиш-фолда.
«Котят нужно спасти, вдруг их собаки учуют?» — подумал я.
— Перестань, Михаил, они же совсем маленькие, их мать где-то рядом, — сказала Юлия. — Куда ты собрался их спасать?
«Я хочу искупить свой грех, Юлия! — подумал я. — Нужно найти им хотя бы коробку».
Я принялся прочёсывать округу в поисках подходящей тары, но, не найдя ничего, сдался.
— Пошли, ты искупишь ещё свой грех, — сказал голос.
Поднявшись выше, я обнаружил её — «коробку». Точнее, это был старый пластиковый тазик.
«То, что надо!» — подумал я.
Я схватил тару и спустился обратно вниз.
«Так-то лучше», — подумал я, уложив котят в тазик и спрятав его подальше в траву.
«Всё, одним грехом меньше!» — ликовал я, взбегая на холм.
— Ты так думаешь? — спросила Юлия. — Ты слышишь? Они кричат: им совсем не понравился их новый «дом».
Я остановился. Действительно, внизу раздавался жалобный писк котят.
«А-а-а. Вот и делай добрые дела!» — подумал я с досады.
— Вернись и положи их обратно, Миша, — велела Юлия.
Я вернулся по тропке вниз и сделал обратно, как было.
«Вот этот, полосатый, похож на моего Шипку, — подумал я. — Давай возьмём его себе?»
— Положи его на место, — приказала Юлия.
Я поднялся по горе в деревню. Когда я взбирался по тропке вверх, за мной увязалась серая кошка. Теперь она уселась на соседнем заборе, недоверчиво на меня посматривая.
«Смотри, Юлия — это же их мать! — подумал я. — Где-то я её уже видел».
Я хотел её погладить, но кошка, шипя, улизнула в кусты — только её и видели.
«Я вспомнил, где я её видел! — спохватился я. — Она сидела на крыльце, в доме Мироновых! Это же знак, Юлия!»
— Ты опять за своё? — сказала Юлия.
«Ладно, проехали. Идём искупать грехи», — подумал я.