— Ага, Миша, я всё слышу, — сказала Юлия. — Это зависть — один из смертных грехов.
— О-о-о, Миша, привет! Ты какими судьбами? — воскликнул грузный мужчина лет семидесяти. Это был муж моей тетушки, Олег. Но все называли его Аликом, кроме меня. Он стоял на пороге жилища, потягивая сигарету.
— Здорова, Олег! — поприветствовал я. — Приехал в бане помыться. Тётя Валя дома?
— Да.
— А бабушка?
— Бабушка спит, проходи!
— Я ИЗВИНЯЮСЬ, зайти можно? — спросил я на пороге.
— Проходи, Миша, — сказала тётя Валя, вытирая руки столовым полотенцем.
— Здрасьте, — буркнул я.
— Привет.
— Какой ты у меня находчивый, Михаил, все бы так извинялись! — прокомментировала Юлия.
— Чай будешь? — спросила тётушка.
— Ага. А бабуля спит что ли?
— М-и-ш-а приехал! — растянула бабуля, выходя из своей комнаты.
— Привет, бабуль, — сказал я, обнимая, и чмокая её в щеку. — Ой, ПРОСТИ — я тебе на ногу наступил!
Юлия молчала в моей голове.
— Ну, пошли пить чай, — сказала тетя Валя.
Мы уселись все вместе за стол.
— Как поживаешь, рассказывай? — спросила тетушка, прихлёбывая из чашки.
— Да также: все по-старому, теть Валь, — признался я:
«Если не считать одной особы, у меня в голове».
— Женится-то когда собираешься? — поинтересовалась тетка, улыбаясь.
— Не знаю, наверное, никогда — поздно мне уже женится, — вздохнул я:
«У меня всего сорок дней в запасе».
«Почему все, всегда хотят меня женить, Юлия? — подумал я зло. — Я устал уже всю жизнь от всех отбрыкиваться! Все хотят меня женить вокруг! Как будто я сам не знаю, что мне надо? Да же Немова мне все уши прожужжала: найди, найди себе бабу уже! Спасибо хоть ты, Юлия, меня не достаёшь!»
— Они о тебе беспокоятся, дурочек. Ты же их племянник, — пояснила Юлия. — А я тебя не достаю, потому что тебе осталось бродить по этой земле ровно тридцать девять дней.
«Уже тридцать девять…» — подумал я с грустью.
— Эх, Миня! Я в сорок лет, знаешь, что вытворял?! — воскликнул дядя Олег, украдкой посматривая на свою супругу. — А ты говоришь поздно! В сорок лет самое оно!
«Достали, Юлия. Может, я пойду уже отсюда? Я ведь извинился перед всеми, кажется?» — подумал я, доставая мобильный телефон.
— Ага, извинился, все бы так извинялись, как ты, — заметила Юлия. — А ты помнишь, за что ты извинялся?
«За "Налоговую" и за нож».
— Это перед теткой. А перед бабушкой?
«Дай-ка подумать… — я надолго задумался, пролистывая между делом странички во "ВКонтакте". — Юлия, у меня столько "косяков" перед бабушкой! Так все сразу и не вспомнишь… — подумал я, осклабившись».
— Что ты лыбишься, как майская роза, — сказал голос. — Это серьёзно, как рак головного мозга! Вспоминай!
«Как-то раз, в детстве я накинул петлю на пятак её поросёнка и привязал его к калде. Он чуть не издох, пытаясь освободиться. Мне тогда крепко досталось от бабули веником».
— Но ты так и не извинился, Миша?
«Я сам пострадал, Юлия!»
— Но не извинился?
«Нет».
— Ещё?
«Я перетаскал у неё все рюмки из сервиза в молодости, — вспомнил я. — "Богемское стекло" — так мы их называли с друзьями, когда распивали из них самогон».
— А, это ещё один твой пагубный грешок, Миша? — спросила Юлия.
«Да, но я не пью уже семнадцать лет, ты же знаешь, Юлия».
— Знаю, знаю, ещё что-нибудь вспомнил?
«Однажды я нагрубил бабушке, — подумал я. — Я напился и высказал всё, что я о ней думаю».
— И что же ты о ней думаешь, Миша? Давай, рассказывай.
«Зачем мне тебе рассказывать это? Ты читаешь мои мысли, Юлия… Ладно, я сказал, что она виновата в том, что плохо воспитывала своих детей, те, в свою очередь, плохо воспитывали нас… И поэтому у нас такой бардак в семье. Я сказал ей, что она во всём виновата».
— Но бабушку кто-то тоже воспитывал, Миша? — спросила Юлия.
«Её воспитывала моя прабабка, но ей уже не "предъявишь" — она давно мертва. Послушай, я был пьян, мне до сих пор очень стыдно».
— Но ты так и не извинялся до сегодняшнего дня?
«Нет, не извинялся».
— А как насчёт дяди Олега?
«Алика, — поправил я. — Все зовут его Аликом — кроме меня. Дай-ка подумать… Мы с ним всю жизнь ругаемся, сколько я себя помню… Потому что он говорит, что думает…»
— А разве это плохо: говорить, что думаешь?
«Нет, но он думает не тем местом — он слегка придурковатый. Не зря его жена пилит всю его жизнь… И у него "вода в заднице не держится", как говорится».
— Но при всём при этом он не плохой малый?
«Да, он мужик что надо, в общем-то. Однажды он за мной ухаживал… — вспомнил я. — В смысле, я болел гриппом, а он ухаживал! Давным-давно это было: когда мы вместе летали на "вахту" за "длинным рублём" в Когалым. Я его так и не поблагодарил, Юлия».
— Ещё не поздно это сделать, Миша, — сказала Юлия.