— Всем СПАСИБО! Мне пора, — заявил я, вставая из-за стола.
— Ну вот, уже засобирался, — сказала тетя Валя. — Посиди ещё, я кофе поставлю, а то когда ещё приедешь к нам в гости?
— Сиди, сиди, Миш, — попросил дядя Олег. — Как отец-то поживает? Что-то не заходит к нам.
— Нормально, — сказал я, сдаваясь и присаживаясь на место.
— Он что вчера у брошенного дома делал? Напротив Кролеветских, который стоит.
— Дом Мироновых? — уточнил я.
— Да я не знаю, чей это дом, — признался Олег. — Он брошенный стоит, сто лет уже.
— Э-это не Мироновых дом! — заявила бабуля.
Я навострил уши.
— Мироновых дом, за Валей Разиной — в-от где! — пояснила она.
— Это же слева от клуба в конце улицы, да, бабуль? Они уехали? — спросил я бабушку.
— Да нет, мам, ты путаешь. Мироновы жили по правую руку от клуба: в доме, в котором сейчас Лубяновы живут! — поправила бабулю моя тётка.
— А чей тогда брошенный дом? — спросил я.
— Чей он, мам? Помнишь?
— А-а? — спросила глухая бабуля.
— Я говорю, чей дом, который напротив Кролеветских?! Брошенный, который?! — закричала тетя Валя бабуле в самое ухо.
Бабушка силилась вспомнить, но деменция брала своё.
— Чей это дом? — спросил я, недоумевая. — Он же стоит уже лет тридцать брошенный: я помню, ещё в школе учился, а он так и стоял такой.
— Да кто ж сейчас помнит, — вздохнула тетка.
— Но это точно не Мироновых дом? — уточнил я.
— Точно, Мироновы жили, где Лубяновы сейчас живут.
— А кто тогда за тетей Валей Разиной живёт?
— Там Патрикеевы сейчас живут — они въехали, а до этого жили… я не помню уже кто, но точно не Мироновы.
— Точно, теть Валь?
— Точно, бабушка напутала просто.
— А ты помнишь этих Мироновых? У них откуда родственники?
— Из Димитровграда.
— А внучек помнишь, каких-нибудь, которые приезжали?
— Две внучки приезжали к ним. Одна, что постарше, дружила с Юрой нашим покойным.
— А вторая?
— А вторая молоденькая совсем была: Лёшке вашего ровесница. А тебе зачем?
— Да так, интересно просто. Мне сказали, что в брошенном доме Мироновы жили, вот я и спрашиваю.
— А кто сказал-то?
— Лёшкин друг, местный один. Не помню, как его зовут.
— Слушай больше, — сказала тетя Валя. — Откуда тут местные? Разъехались все давно, местные-то.
«Вот те раз! — подумал я. — Я ничего не понимаю, Юлия? Зачем я вчера сидел в крапиве и лазил в печку? Зачем мне этот спичечный коробок вообще?»
Юлия молчала в моей голове.
«Юлия, ты опять за своё?!» — подумал я зло.
— А-а, а-а! — заверещал мой мобильный. Это пришла картинка в «Одноклассниках»: на меня смотрела красная злая птичка из «Angry Birds». Подпись гласила: «Корпорация зла».
«Это опять ты, Тать?!..» — подумал я.
Я обновил ленту.
На меня смотрела необъятных размеров афроамериканка, помахивающая пальцем. «Нет, нет, нет, Дорогуша!»
«А кто?.. Юлия!»
Следом пришла ещё одна картинка: на ней была изображена сцена с какой-то незнакомой женщиной, мужчиной и пожилой дамой посередине. Они беззлобно смеялись, показывая на меня пальцами. Внизу красовалась подпись: «Корпорация зла».
«Подожди, Юлия… ты хочешь сказать, что они мне врут, что ли, про Мироновых?» — недоумевал я.
Далее пришёл «gif» — «BINGO!».
— А-а-а-а, а-а-а-а, а-а-а-а, а-а-а-а… — раздался сигнал моих наручных часов. Я чуть в штаны не наложил.
«Странно, я не ставил будильник!» — подумал я, отключая звонок.
— Ну всё, Всем СПАСИБО, ИЗВИНИТЕ, но мне пора! — сказал я и «раскланялся».
Я выскочил на улицу.
«Что происходит, Юлия?! — подумал я. — Ты меня вчера за нос водила, что ли, с этими Мироновыми? Зачем Труболазовым мне врать?»
— Ты забудешь, нет уже, про своих Мироновых, Миша?! — Юлия казалось, вышла из себя. — Тебе ещё все грехи свои искупать! У тебя не так много времени на это, и его всё меньше и меньше! Часики тикают!
«Кто поставил в моих часах будильник?» — подумал я, недоумевая.
— Откуда я знаю? Это твои часы, — сказала Юлия. — Давай шевели булками, ты идёшь домой.
Я нырнул в проулок и, свернув на лево, вышел на центральную улицу, поднимаясь к дамбе быстрым размашистым шагом.
— Ты всё бегаешь, Миш? — насмешливо спросила меня моя троюродная сестра. Она попалась на встречу, выходя с противоположенной стороны улицы к дамбе. — Вчера бегал, сегодня бегаешь.
— ИЗВИНИ, Олесь, я тороплюсь! — буркнул я и пошёл дальше.
Я почувствовал, что краснею как помидор.
— Миша, я что-то пропустила?! — сатирически взвизгнула Юлия.
«Проехали».
— Нет, ты постой! А ну-ка стой! — велел ангел.
«Ну, стою, и что?»
— За что ты извинялся, скажи-ка?
«Ты знаешь, за что, ты читаешь мои мысли».
— Читаю, но ты всё равно скажешь, иначе извинения не засчитаны.
«…»
— Я жду, Михаил.
«Мне однажды приснился с ней сон, где я её… того».
— И?
«Что и?»
— Ты самое главное не сказал.
«И мне это понравилось».
— Каешься?
«Угу…»
— Молодец! Извинения приняты!
Вот так влюбился у-ла-ла
В капитаншу космического корабля.
Астероид обли облизал бы,
Расстегнул бы твой тугой скафандр.
О помигай тихонько мне,
Пойдём шататься при луне,
Пойдём шататься на луне.
И будем метко метки ставить,
И завернём на дискотеку.
Пускай завидует приятель,
Но бензин забыл заправить.
Я бензин забыл заправить.