Я тебя забыл поздравить
С Днём Рождения! Да-да-да!
Я теперь сегодня не звезда.
И С Новым Годом,
И майским громом,
И бурей лунной,
И космоштормом.
Такой расстроенный, упавший,
Я милой e-mail номер потерявший,
И ты дала заднего хода.
А я закрою доступ косморода,
Закрою тебе доступ кислорода.
И всем в турбины
По 3 песчинки.
А поцелуй за нос собачку
И все твои фотокартинки
Разлетятся жутко жалить.
Что-то вставить нужно в память.
Я тебя забыл поздравить
С Днём Рождения! Да-да-да!
Я теперь сегодня не звезда.
Я тебя забыл поздравить
С Днём Рождения! Да-да-да!
© Илья Игоревич Лагутенко.
часть 10
«…мы идем в лес — по грибы!»
© Юлия.
Я заскочил во двор. В клетке у сарая сидела собака моего брата — пес породы ягдтерьер: небольшая, но злобная тварь черно-рыжей масти, наводящая ужас на всех собак, кур, кошек и вообще всю местную фауну ближайшей округи. Я где-то читал, что эту породу вывели для охоты по норной дичи в тридцать третьем году в Германии, во времена Третьего рейха. Бакс — так его звали, увидев меня, прыгнул на сетку, исполнив прыжок через себя на манер сальто-мортале.
— Баксик, гулять хочешь? — спросил я песика. — Мам, обед готов?
— Ещё нет, у меня только две руки, — заявила вышедшая из огорода мать.
— Я пойду тогда прогуляюсь с Баксиком — до леса и обратно? — спросил я разрешения.
«Ты не против, Юлия?»
Юлия промолчала.
— Иди, только смотри, чтобы он кур соседских не передушил! — предупредила мама.
— Поводок возьму, — сказал я.
— Возьми корзинку: в лес сходи, может, грибы найдёшь; грузди, говорят, пошли, — попросила мать.
Я взял с собой корзинку и нож, вывел Баксика за ворота, предварительно пристегнув его на поводок, и мы направились к лесу.
— Пошла отсюда! — велел я болонке.
Но болонка не уходила: она настойчиво подпрыгивала, пытаясь ухватить Баксика за лапы, уворачиваясь от моих пинков.
— Это ваша собака?! — крикнул я соседским пацанам.
— Нет, не наша! — сказали они.
«Да что ты будешь делать, какая псина настырная!» — подумал я, выходя из себя. — «Что происходит, Юлия?»
— Будь осторожнее! — предупредила Юлия.
«Чего?!»
— Чего слышал.
— Ну, тварь!
Я вновь попытался пнуть болонку, метя ей в голову, но промахнулся. А болонка всё тявкала и прыгала, выводя меня из себя ещё больше.
— Ты что, дура?! Он же тебя сожрёт! — крикнул я.
Баксик стал вырываться у меня из рук, нетерпеливо поскуливая.
«Что мне делать, Юлия?! — подумал я в панике. — Если я его выпущу, он её кончит!»
— Беги! — скомандовал голос.
Я взял «ноги в руки» и ударился в галоп!
Стремительно летел я вверх по взгорку — в сторону леса. Я обронил на ходу нож, но впопыхах этого даже не заметил. А противная болонка, не отставая, бежала за мной, непрестанно подпрыгивая, пытаясь ухватить Баксика за лапы. Баксик, в свою очередь, злобно рыча и изнывая от нетерпения, то переходил в контральто, то срывался в тонкий визгливый собачий фальцет. Весь этот «кордебалет» венчала Юлия, покатывающаяся со смеху в моей голове.
— Не смешно!!! — вопил я.
— Беги, Миша, беги! — подгоняла она меня.
— Я не выдержу!
Я стал задыхаться. Сердце моё готово было выпорхнуть из груди!
«Всё! С меня хватит!» — решил я.
Я остановился и выпустил Бакса из рук.
— Ну держись, тварь! Фас! Рви её, Бакс! — скомандовал я.
Бакс не стал её рвать. Он просто прижал её к земле и начал душить.
Болонка взвизгнула, извиваясь и суча задними лапами, под напором своего тирана.
Я встал как вкопанный. Как заворожённый, смотрел я на это восхитительное действо: наблюдая, как из болонки медленно выходит жизнь. Она, словно бы незримыми флюидами, перетекала в меня, как течёт песок в песочных часах.
— Что ты делаешь?! Останови его! — возопила Юлия.
— Хороший мальчик, — прошептала Тать в моей голове.
Я опомнился: схватив Бакса за «шкиряк», я поднял его с земли вместе с болонкой в его зубах и принялся трясти что есть мочи, пытаясь оторвать от ягдтерьера бедную псину.
— Фу, Бакс, нельзя! — кричал я.
Но Бакс не хотел её выпускать: он порыкивал словно электрический моторчик, а псина визжала и тявкала на всю округу, борясь за свою жизнь.
Я устал их трясти: перехватив Бакса покрепче, я прижал его к земле, вдавливая в дерн.
— Пусти её! Фу!
Только тогда ягдтерьер ослабил хватку. Он разжал пасть: болонка, хромая и поскуливая, убежала в деревню, а я уселся посреди дороги, тяжело дыша.