Я прошёл вдоль поля по дороге, пересёк небольшой ручей с запрудой под названием «Гремячий ключ», поднялся по взгорку и углубился в лесной массив.
Я не любил собирать грибы: для меня это было дело неблагодарное и скучное. Но я любил лес, любил побродить по лесным тропкам, подышать чистым воздухом, наслаждаясь первозданной природой. Я любил помечтать в тишине лесной глуши наедине с собой и со своими мыслями.
Я шёл по лесной тропке, даже не глядя под ноги; Баксик шнырял где-то рядом в окрестных кустах, а Юлия молчала.
Внезапно заверещал телефон. Это Гена Саматкин — мой друг в «Одноклассниках» выложил в ленту фотографию. На ней был изображён сам Гена: он лежал на земле в лесу, а рядом на тряпице было девять аккуратно уложенных груздей. Саматкин, улыбаясь, показывал на них указательным пальцем.
«Юлия, это твоих рук дело?» — подумал я.
— Нет, конечно, — открестилась Юлия. — Это же твой друг Геннадий, Михаил. Ты разве не видишь?
«Да какой он мне друг? В молодости когда-то пересекались — вот и всё, — подумал я. — У меня таких друзей половина в "Одноклассниках".»
Юлия промолчала.
«Юлия, мы зря сюда пришли, — подумал я. — Я сколько иду — ни одного гриба не видел, даже ни одного мухомора.»
— Смотри внимательнее, Миша, — они попадаются, только ты их не видишь. Разуй глазки! — пояснил ангел.
Баксик заливисто залаял где-то совсем рядом. Я сошёл с тропки, шагнув в чащу леса.
«Может, белку почуял?» — подумал я.
Я пошёл на лай и обнаружил ягдтерьера, сидящего на нижней ветке старой липы. Бакс скрёб лапами кору ствола, тщетно пытаясь вскарабкаться выше по дереву. Наверху явно была белка. Я снял его с дерева, и мы отправились дальше, погружаясь в самую чашу «Хвоста».
Мы бродили по лесу уже около часа, но мне так и не попалось ни одного гриба, сколько я ни пытался их рассмотреть под листьями и в траве.
«Юлия, давай не будем уже больше мучить меня… и Баксика, — подумал я. — Ты мне обещала чудо показать, где оно?»
Юля рассмеялась в моей голове:
— Ха-ха! Мучить Баксика? Да ему это в радость, Миша! Дай пёсику вдоволь набегаться. Когда ещё он будет в лесу — его хозяин совсем не выгуливает! Да и мне в радость здесь: я люблю леса! Я здесь отдыхаю!
«Ты говоришь прямо как девушка, Юлия!» — подумал я весело.
— А я и есть девушка. Я девушка-ангел.
«Подожди, насколько я знаю, ангелы бесполые, Юлия, разве нет?» — подумал я.
— Наличие или отсутствие вагины не мешает мне быть девушкой, Михаил.
«О, как интересно!» — подумал я.
— Ты всё пытаешься уличить меня во лжи, Миша? — спросил ангел.
«Нет, что ты, просто мысли вслух… Про себя, то есть, — подумал я. — Слушай, Юлия, а Немова вообще не против, что ты в ней живёшь?»
— Я в ней не живу, Миша.
— То есть как это?! — спросил я вслух. Я был в шоке. — Ты же сама сказала, что ты в ней живёшь! Тать живёт в Князевой, ты в Немовой — это же твои слова, Юлия!
— Тать соврала тебе, а я её поддержала… — призналась Юлия.
— Но зачем?!
— Мне нужно было, чтобы ты её «заблочил» в своих мыслях, Миша. Она совершила ошибку, а я добилась своего.
— Но ты же не можешь лгать, Юлия! Ты светлый ангел, ты же безгрешна?!
— Во имя Господа я могу даже убивать, Михаил, и оставаться при этом безгрешной. Я Десница Господня.
«Значит, они обе вообще не "при делах": ни Татьяна, ни Юлия?! Я Юлии такое вчера писал… Она же теперь думает, что я псих, — подумал я тоскливо. — А зачем мне тогда Татьяна звонила?»
— Да кто ж её знает? Возможно, ты ей нравишься? — предположил ангел.
«А как насчёт "Тати Князя"? Это совпадение, что ли, или игра слов?»
— Не зови её, Михаил! Я сколько раз тебе говорила! — закричала Юлия. — В последний раз она почти вернулась к тебе!
«Прости».
Я не посмел больше ни о чём её спрашивать.
— Ты хотел чудо? Мы почти пришли, — сообщила Юлия.
Я прошёл ещё немного вперёд и очутился на небольшой проплешине среди леса. Она утопала в дикой малине, к сожалению, уже вызревшей и подсушенной, а то бы я её поел. В кустах я обнаружил грязную мутную лужу, исхоженную копытами диких животных. Я встал на скользкий край и остановился.
«И где чудо?» — подумал я.
— Сейчас увидишь, — пообещал ангел.
«Может, зажмуриться, чтобы было эффектнее?» — подумал я весело.
— Ага, зажмурься и вставай ровно посередине.
«В лужу, что ли?» — спросил я, недоумевая.
— Ага.
«Ты с ума сошла?! — я открыл глаза и уставился под ноги. — Она же глубокая! Там дна не видать! Я же утону — я в калошах! Ты серьёзно?»
— Серьёзно. Зажмурься и вставай ровно посередине.
Весь трепеща, я повиновался: крепко зажмурившись и размашисто шагнув, я осторожно встал прямо в середину неизвестности.
— Смотри, — велела Юлия.
Я разлепил один глаз и взглянул под ноги. Я стоял по щиколотку в луже. Калоши мои, погружённые в воду, были совсем не видны в мутной жиже: вода сравнялась с краями прямо заподлицо, но внутрь не попала ни одна капля влаги. Ноги мои были сухие! Я вновь зажмурился, боясь пошевелиться.
— Ну как? — спросил ангел.
— Юлия… это же!..
— Это же чудо, ты хотел сказать? О да, оно самое — чудо чудное, расчудесное. Я ещё и не то могу, — призналась Юлия. — А теперь аккуратно выходи. Да смотри, не поскользнись! — велела она.
Я шагнул вперёд, на край канавы, и, не удержав равновесия, съехал левой ногой обратно в воду.
— Твою м…
— Смотри, не смей больше ругаться в моём присутствии! — предупредила Юлия.
— Хорошо, — сказал я, сконфузившись, выбираясь из канавы и выплёскивая воду из обуви.
— Посмотри внимательнее, где-то здесь растут твои девять молоденьких груздей, — сказала ангел. — Разуй глаза.