Что может быть вкуснее утренней росы?
Идите, покушайте, верные псы!
Что может быть приятнее жареной салаки?
Сегодня будет пир, мои верные собаки!
Что может быть приятнее утренней росы?
Идите, покушайте, верные псы!
Бегите и лижите хоть до сотого пота
Любви здесь не нарыть, везде одна охота
Что может быть приятнее жареной салаки?
Сегодня будет пир, мои верные собаки!
Хотели быть волками, править лесом сами?
Сами, подумав, толку ли? Мы ведь собаки с усами!
Мы все были частью этого тела
Мы все были органы одной страны
Хотела бы она, или ты бы не хотела?
Держите, на лапу, верные псы!
© Илья Игоревич Лагутенко.
часть 11
«Нравятся глазки?.. Ну, так женись!»
© Татьяна.
Я надергал грибов: (ножик-то я «посеял»), ровно девять — молоденьких и сопливых… и повернул домой. Я слегка заплутал, поэтому вышел из лесу не старой дорогой, а гораздо восточнее. Выходя на простор, я понял, какую совершил ошибку, но было уже поздно — я вышел прямо в посёлок, к южной его околице. Не успел я опомниться, а Бакс, поджав уши, уже «усвистал» в деревню — только его и видели!
«Он же всех кур передушит в деревне… Вот я олень!» — подумал я с ужасом.
Я рванул следом, набирая мать по телефону:
— Мам, от меня Бакс убежал!
— Ну вот! Тебе поводок на что дан?!
— Я дурак, мам! Мам, он в деревню сбежал! Лови его, может, он домой придёт!
— Домой он придёт, ага, как же, ищи-свищи его теперь!
Я заметался по деревенским улочкам, но Бакса нигде не было. Однако то тут, то там слышен был его заливистый лай: он бегал по деревне с дворовыми псами, но я никак не мог его перехватить — даже близко не видел.
«Точно передушит всех кур! — думал я тоскливо. — Эх, и насчитают же мне! Влетит мне эта прогулка в копеечку!»
Устав бегать, я махнул рукой:
«Чёрт с ним! Набегается — сам прибежит…»
Я повернул домой.
Возвращаясь, я замешкался у дома Патрикеевых — тех самых, что жили за тётей Валей Разиной, о которых упоминала моя бабуля.
«Надо зайти, спросить: кто же тут жил до них? Может, в самом деле Мироновы жили? — подумал я. — Юлия, ты не против?»
Ангел промолчал.
Я позвонил в дверь.
Открыла жена Никиты Сальникова.
— Привет, — поздоровался я.
— Привет.
— А хозяева дома?
— Мы и есть хозяева, — сказал Никита Сальников, выходя следом. — Здорова.
— Привет, Никит. В смысле, хозяева... Тут же Патрикеевы живут? — спросил я удивлённо.
— Какие Патрикеевы, ты что? Патрик живёт рядом с вами, у дамбы, — пояснил он.
— А кто здесь раньше жил, до вас? — спросил я.
— Мироновы жили, — сказал Никита.
— Погоди, Мироновы ведь жили там, где сейчас Лубяновы живут?!
— Так это другие Мироновы, — вмешалась жена. — Их же тут две семьи жило.
— А у которых Мироновых родственники из Димитровграда — у тех или у этих?
— Так они все родственники, — заявила жена.