часть 12
«Миша, с тобой ладно, нет?»
© Мама.
Брат давно уехал — компьютер был свободен, а я, за делами да заботами, совершенно забыл про «Финал». Однако я не спешил садиться за ПК — мать меня не отпустила. У меня ещё было море дел в огороде: кроме огурцов нужно было полить помидоры, арбузы, дыни, тыквы, кабачки, морковь, перец и лук. Я сходил поужинать и принялся за поливку овощей.
«Честно говоря, я не знаю, что мне писать, Юлия, — думал я. — Да, руки мои так и чешутся написать что-нибудь этакое: "и жили они долго и счастливо, и умерли в один день", но, если честно, я уже не верю в это. Я дал Ольге целых четыре ссылки на мои рассказы, а она даже не удосужилась написать мне ни одного сообщения! Она вообще их читала?»
— Скорее всего нет, — вмешалась Тать. — Ей на тебя просто начхать.
«Я тебя не спрашиваю, Тать!» — подумал я зло.
— А мне начхать! — заявил тёмный ангел.
Я и забыл, что у меня теперь вновь два собеседника в моей голове.
«Как они уживаются между собой, им там не тесно случайно?» — подумал я.
— Не тесно, Михаил, — сообщил тёмный ангел. — Здесь море свободного пространства, знаешь ли… Впрочем, это и неудивительно — у тебя совершенно отсутствует мозг!
«Жду не дождусь, когда мы от тебя избавимся, Татьяна. Поскорей бы уже!» — подумал я.
— Это если до тебя дойдёт, каким образом от меня избавиться, мой птенчик, — сообщила Тать. — Ведь, как я уже сказала, у тебя напрочь отсутствует мозг.
— Ты вообще можешь ничего не писать, Миша, — вмешалась Юлия. — Оставить всё как есть либо можешь всё удалить — все свои рассказы.
— А это идея, Михаил! — воскликнула Тать. — Таким образом ты избавишься от всех тараканов в своей голове: забудешь свою дражайшую Олю; забудешь всю эту историю; избавишься от своего сумасшествия; а самое главное — прогонишь наконец меня!
«Но я не хочу её забывать, я люблю её, Юлия, — подумал я. — Тать, другое дело: я бы хоть сейчас её выпер, если бы знал, как это сделать!»
— Возможно, это и есть тот самый способ, чтобы от меня избавиться: ты должен удалить всех — даже свою любимую Юлию, — прошептал тёмный ангел.
«Да нет — это же как палить из пушки по тараканам! — подумал я. — Неужели я должен это сделать — удалить всех, чтобы избавиться от одной единственной, мешающей мне твари?»
— Тать врёт тебе, Миша. Удалив все рассказы, ты не забудешь Ольгу, — поведала Юлия. — Ты ведь встретил и полюбил её до всего этого. Когда ты удалишь «Постковидный синдром», не станет лишь твоего психоза и нас, как антагонистов.
Вдруг меня осенило! Я бросил шланг и направился в дом, стягивая на ходу садовые перчатки.
— А ты у нас затейник, Михаил! — взвизгнула Татьяна, читая мои мысли. — Ты уверен, что таким образом ты от меня избавишься?
— Уверен! — подумал я торжествующе. — Молись, Тать, тебе осталось жить от силы пятнадцать минут!
Я сел за компьютер, открыл свой профиль в «Litnet», затем редактирование «Постковидного синдрома» и стал последовательно и методично вычищать Татьяну Князеву из своего произведения.
— Тебе не кажется, что теперь твой «шедевр» звучит несколько сумбурно: потерялась некая «изюминка» — «вишенка на торте»; ведь ты удаляешь ключевую фигуру, я не побоюсь этого слова — протагониста? — заметил тёмный ангел.
«Скорее антагониста, — подумал я. — Ты злобный антагонист, Татьяна, мешающий главному герою на пути к его заветной мечте. Спасибо Юлии за подсказочку!»
Сперва я «очистил» первую часть, затем вторую, и принялся за третью. Я удалил в редакторе место, где ангел Татьяна материализуется из кальянного дыма, протягивая мне волейбольный мяч.
«Это последнее, — подумал я. — Ты готова? Тебе конец, Тать!»
Я хотел было уже нажать на кнопку «опубликовать сейчас», как вдруг неожиданно почувствовал прикосновение руки, словно чьей‑то невидимой ладони, на своём плече. Я невольно остановился.
— Один нюанс: ты должен поверить в то, что ты делаешь, — прояснил тёмный ангел мне на ухо: — иначе это не сработает.
— Я верю, — прошептал я.
— Тогда смелее, жми! — велел голос.
Я зажмурился и нажал кнопку. Повисла почти абсолютная тишина, лишь жужелица скреблась по стеклу окошка на подоконнике. Я открыл глаза и заворожённо уставился на этого чёрного жучка.
— Ку-ку! — сказала Татьяна в моей голове.
Я вскочил со стула и метнулся в сени, обувая на ходу калоши и натягивая садовые перчатки.
— Михаил, а кто поливать за тебя будет? — спросила мать, выходя из предбанника.
— Иду, мам! — буркнул я.
«Всё это чушь собачья! — подумал я зло, беря поливочный шланг в руки. — И надо же мне было повестись на это враньё! Наивный я балбес! Юлия, я от тебя такого не ожидал. Ты же мне сама сказала, что это сработает? Что я могу всё изменить одним росчерком пера, твою‑мать!»
— Это не работает, если ты в это не веришь, — сказала Тать.
«Я не понимаю, ты о чём вообще?» — подумал я, недоумевая.
— Ты должен полностью верить в то, что ты делаешь — уверовать в это на сто десять процентов, — пояснил тёмный ангел. — Это как сунуть руку в огонь, представляя, что там вода: если ты хоть на йоту сомневаешься — фокус не пройдёт…
«Юлия, она опять мне врёт? — подумал я. — Скажи что‑нибудь уже!»
— Она не скажет, она обиделась, ты опять ей нахамил, Михаил, — сообщила Тать. — Я не такая чувствительная, кстати…
— Я заметил! — вскричал я в сердцах, замахнувшись шлангом на невидимого врага.
— С тобой всё ладно? — спросила наблюдающая за мной мать. — Иди‑ка домой, иди, давай сюда шланг, я допиливаю.
— Я сам полью, мам... — упёрся я.
— Иди, иди, сынок, приляг, отдохни.
Я сдался. Стянув перчатки, я зашёл под навес. Проходя мимо верстака, я вдруг заметил ведро из‑под мусора, набитое выпотрошенными сигаретами, пустыми пачками и кусочками фольги. Я забыл вынести этот мусор, когда убирался.
Я нагнулся за ведром, и меня посетила одна опрометчивая идея: на верстаке стоял водник (приспособление для курения марихуаны), а рядом лежал «перстак», выполненный из торцевой головки гаечного ключа. Я взял и собрал весь этот скарб в ведро. Затем нашёл заначку брата с семенами конопли и пакетик самой «дури»; сгреб в охапку и бросил в ведро. Я взял ведро в руки и направился к мусорному контейнеру.
— Ты уверен, Миша? — спросила Юлия.
«Да».
— Он может тебя побить.
«Мне плевать».
Я опорожнил ведро и вернулся домой.