Все криво и сыро,
Остекленелые взгляды мира
Убийственно некрасивы,
Очерченные пунктиром дыры…
Я проникаю в салон. Внутри совершенно пусто и почти темно. Лишь на заднем сиденье у окна устроилась одинокая тень в чёрной бейсбольной кепке. Я не вижу её лица — оно скрыто под козырьком.
Водитель, улыбаясь, машет мне в зеркало заднего вида. Я узнаю знакомые черты в свете иллюминаций — это же Дураков! Он закрывает салон и трогается с места.
Дороги-сита —
Нас здесь и приложат.
Если добьют,
Вот уж точно никто тут не забыт,
Но на всё забито…
Я прохожу назад, присаживаясь напротив таинственной незнакомки. Девушка вертит в руках початую бутылку минеральной воды. Я различаю название: «BonAqua».
Маршрутка быстро катит по пустынным улицам Ульяновска. Вдали очерчивается Императорский мост, расцвеченный радужными звёздами иллюминаций. Он стремительно приближается, нависая в лобовом окне мигающей громадой огней.
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да!
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да!..
— Что же ты такой трусливый? — насмешливо вторит незнакомка. Она широко раздвигает бёдра, ставя бутылку воды между ног.
— Там есть вода? — спрашиваю я несмело.
— О да, мой птенчик… — говорит девушка нежно.
Руда одна —
Мне что ангел, что сатана.
Только бы вдувало сполна
В горло и до самого дна,
И от самого дна и до самого горла.
И, уткнувшись в окно,
Не обидно, не больно.
В куполах замигают, как лазеры, стразы —
Ты увидишь закат всех империй разом…
Маршрутное такси выкатывает на мост. В окнах мелькают, расцвеченные огнями, фермы пролётных строений. В салоне становится светлее. Я замечаю, что моя попутчица одета в светлую футболку. А ниже пояса…
«О… Боже!»
Ниже пояса она… совершенно… обнажена! Девушка вытягивает ногу меж моих колен, касаясь обнажённой ступнёй моего напряжённого члена.
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да!
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да!
Я бросаюсь на незнакомку, наваливаясь на неё всем телом. Бутылка падает на пол. Моя попутчица взвизгивает от восторга. Обнимая, она захватывает меня ногами в замок. Я судорожно стягиваю джинсы, задыхаясь от возбуждения.
Туда, туда, туда, туда, туда, туда!
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да!
Туда-сюда,
Р-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-да! Эй!
Кепка задвигается на бок, я вижу лицо незнакомки! Ещё миг — и я войду в неё!
Но это не ты, Оля, это Татьяна Князева. Я заваливаюсь назад в замешательстве. Татьяна смотрит на меня своими выпученными оловянными глазами, широко улыбаясь бесстыжей улыбкой.
— В чём дело, мой птенчик? — говорит Тать насмешливо.
Я вскочил с дивана с трепещущим сердцем и со стояком.
— Та-а-ать! — прошептал я.
— В чем дело, мой птенчик? Плохой сон? — спросил темный ангел в моей голове.
«Да не то чтобы…»
Посмотрел на часы — 00:31.
«Ну все, теперь не усну», — подумал я.
— Совершенно верно, Миша, — сказала Тать. — Сегодня тебе предстоит ночной «quest».
— Ты серьезно, Татьяна?
— Ага, собирайся, мы идем прогуляться.
«А ничего, что я хочу спать, Татьяна? — подумал я, выходя на площадку лестничной клетки и запирая дверь. — И куда мы идем вообще?»
— Выспишься еще, позднее, — пообещала Тать. — Сейчас главное — не упустить ее.
«Кого?»
— Все потом, выходи на улицу, — велел голос.
Я вышел во двор — в объятия ночного города. Мне в нос вдруг ударил пряный удушливый запах, знакомый… и очень приятный. Аромат напоминал запах цветущей липы. Было в нем что-то еще, едва уловимое: какой-то оттенок, будоражащий кровь.
«Чем так воняет?» — подумал я с интересом.
Я встал в нерешительности, размышляя, куда мне направиться. Я спросил у Тати, но она молчала, как рыба об лед.
«Куда идем, Татьяна?» — подумал я растерянно.
Вдруг на тополях загалдели грачи, словно их разбудил бушующий ночной ветер. Я побрел через двор, наблюдая, как птицы перелетают за мной с ветки на ветку, мелькая в свете фонарей, словно призрачные тени фантомов.
Я дошел до перекрестка и встал на распутье дорог.
«Куда мне идти, Тать? Ты что молчишь?» — подумал я, поежившись. — Надо было надеть худи, — сказал я сам себе с сожалением.