Юлия молчала в моей голове.
«Перестань, Юлия, — думал я. — Я знаю, это ты меня ведёшь сейчас! Это ты увела меня со спасательной станции. Так чего ради, скажи мне?»
— А ты бы хотел остаться? — спросил светлый ангел.
«Нет, конечно, — подумал я. — Послушай, я знаю, что это был развод: никакая она не Оля и даже близко с ней не стояла. Да, они похожи, но — и только. Слишком уж большая разница в возрасте».
— Я рада, что ты это осознал, — сказала Юлия.
— А ты уверен, Михаил? — встряла вдруг Татьяна. — Уверен, что это не она? Может, ты её просто боишься? Боишься, что она пошлёт тебя куда подальше — с твоей любовью?
«Я видел её глаза, Татьяна! Она сидела напротив меня, на расстоянии вытянутой руки. Это не она! Да, они похожи, но это не она. Так или иначе, уже поздно пить боржоми».
— Далеко не поздно, ты можешь ещё вернуться на спасательную станцию — прямо сейчас! — сказала Тать.
«Мошки и грачи! Это что-то!» — подумал я с восторгом, переводя тему.
— Нравится? — спросил светлый ангел.
«О да, я оценил! Я теперь словно ведьмак или какой-то супергерой, повелевающий птицами и насекомыми. Осталось только приручить зверей и погоду!»
— Ха-ха, супергерой! Ну насмешил! — расхохоталась Тать.
«А что, может, я со временем стану помогать людям — как Человек-паук или как Бэтмен? — раздумывал я. — Кстати, а что с этим запахом не так? Им весь город провонял. Он словно разносит какое-то вселенское зловоние, которое я теперь чувствую. Я словно чувствую зло!»
— И тут Остапа понесло! — сказала Тать со смехом.
— У тебя нет на это времени, Михаил. Тебе осталось жить ровно тридцать семь дней, — напомнила Юлия. — Ты спрашивал, куда мы идём? Вот, смотри, Миша, — мы на месте.
Я посмотрел перед собой, стоя у ворот православного храма.
«Ты что, серьёзно, Юлия?» — подумал я, недоумевая.
— Вполне.
«Но зачем мне церковь? Что я там забыл?».
— Это твой путь к искуплению, Михаил. Как ты собираешься искупить все свои грехи за столь короткий срок? — спросила Юлия.
«Я думал, ты мне в этом поможешь?» — подумал я.
— Это невозможно, даже с моей помощью. Тебе придётся исповедовать свои грехи — те, которые не сможешь искупить.
«Я не смогу! Это же сложно, к этому нужно долго готовиться, наверное?» — недоумевал я.
— Не долго. Сначала трёхдневный пост, потом исповедь и причастие — и всё, — пояснил светлый ангел.
«Когда-то я хотел причаститься, — вспомнил я. — Но меня всегда пугала исповедь: пугало, что я буду рассказывать постороннему человеку о своих грехах».
— Ты рассказываешь о своих грехах не постороннему человеку, Миша, а священнику. Священник — посредник между верующими и Богом. Он зачастую не слушает исповедующегося. Во время исповеди тебя слушает Бог! — пояснила Юлия.
Я надолго задумался.
«Я не готов, Юлия… не готов идти к Богу, в церковь», — подумал я растерянно.
— А что, если я тебе скажу, что за воротами этого храма находится та, в которую ты влюблён, Миша? Та, о которой ты грезил всё это время — твоя дражайшая Оленька?
«Ты что, серьёзно?» — подумал я недоверчиво, заглянув за ворота и озирая двор православного храма.
— Я не в буквальном смысле, — продолжал ангел. — Что, если я тебе скажу, что только через Господа Бога Иисуса Христа ты познаешь настоящую любовь и обретёшь, наконец, покой — спустя двадцать лет своего заключения в чистилище?
«Я не знаю, что сказать, Юлия. Я верю в Бога, но я не ортодокс. Я не стану класть земные поклоны и слушать проповеди святых отцов, запивая это святой водой. А ещё стоять часами у алтаря на службе — это не моё, Юлия!»
— Так или иначе, тебе придётся всё это делать, Михаил, — настаивал светлый ангел. — У тебя нет ни времени, ни возможности искупить все свои грехи. Вообще-то ты должен радоваться: столько грехов можно закрыть, просто постояв у священника под епитрахилью! Искренне раскаявшись, конечно.
«Я её никогда больше не встречу, Юлия? — подумал я. — Скажи мне честно: ведь у меня осталось так мало времени!»
— Даже я этого не знаю, Миша. Это ведает только Всевышний, и только в Его власти устроить тебе с ней рандеву.
Я снова задумался.
«Я пойду к Богу, Юлия, пойду в церковь. Но сперва ты мне должна кое-что пообещать», — решил я.
— Ты ставишь мне условия? — спросила Юлия со смехом.
«Я должен с ней встретиться, я должен увидеть её — иначе всё не имеет никакого смысла. Неужели ты не понимаешь?!»
— Это фантомная любовь, Миша. Она не нужна тебе…
— Ты должна пообещать мне, Юлия! — выпалил я вслух.
— Ты говорил, что ты супергерой? Кстати, возможно, это и так. Но учти, супергероям всегда не везло в любви. Видишь эту собачку? — спросила она, переводя тему.
Я осмотрелся по сторонам. Из темноты на меня вышла чёрная беспородная псина. Она рычала и тявкала, но не решалась нападать, как и уходить восвояси: собака бегала вокруг, поскуливая и ведя себя неадекватно.
«Она что, бешеная?» — подумал я с опаской.
— Нет. Попробуй её подозвать, — попросила Юлия.
Я свистнул. Собака подошла вплотную, поскуливая и рыча.
— А теперь погладь, — велел светлый ангел.
«Ты что, серьёзно? Она ж меня укусит!» — подумал я.
— Не бойся, поверь в это. Это как фокус с рукой и огнём: представь, что ты суёшь руку в воду, Миша… в тёплую воду, под кран.
«Я не могу, Юлия!»
— Можешь. Просто закрой глаза и представь — визуализируй это, — велел голос.
Я зажмурился и протянул трепетную ладонь навстречу неизвестности, погружая пальцы в тёплую шерсть.
— Вот так, погладь её. Хороший пёсик, — сказал светлый ангел.
Псина успокоилась, лизнув меня за палец, давая себя трепать и гладить.
«Это невероятно, Юлия! — подумал я в восторге. — Минуту назад она готова была меня сожрать! Как ты это сделала?»
— Это твоя новая суперспособность, Миша, — поведала Юлия. — Я здесь совершенно ни при чём. А теперь видишь этот мусор? Да, да — вот тот, у контейнеров, кто-то вывалил мимо. Убери его.
«Ты серьёзно?»
— Угу. И вот эти окурки.
«Я не буду это убирать, Юлия!»
— Будешь, будешь… Мы у храма Божьего, Михаил. Здесь должно всё блестеть, как на кондитерской фабрике.
«Юлия!»
— Давай, давай, шевели булками! Скоро рассвет, кстати. А тебе надо ещё поспать — тебе рано вставать, на приём к психиатру. Забыл? Давай, «The Hero» ты наш!
«Ты что, прикалываешься? У меня же такая майка есть!»