Олег жил в задрипанной общаге, в полупустой секции, в комнате, в которой не было даже дивана. Вообще, мой дядька тот ещё кадр, и про него можно писать отдельную книгу! В воровских кругах он был известен как «Телега»: в девяностых Олег «держал» весь наш район — числился «смотрящим» по Новоульяновску. Но водочка берёт своё — постепенно мой дядька «опускался», до той поры, пока жена не выгнала его, наконец, на улицу, и он очутился в этом неприглядном месте: в комнате, в которой отсутствовали даже элементарные бытовые условия.
Когда я вошёл в секцию общежития, меня окутал жуткий смрад вперемешку со сладковатым запахом цветущей липы.
— Олег дома? — спросил я открывшего дверь алкаша.
— А хуй его знает! — хрипло буркнул «синяк», закашлявшись.
Мужик скрылся в своей комнате.
— А где он живёт-то вообще? Какая комната? — закричал я ему вслед.
Ответом мне была тишина.
Я направился по коридору, поочерёдно выстукивая все комнаты секции.
Мне никто не открывал: некоторые жилые помещения оказались просто пустыми — в них никто не жил. Смрад общежития сшибал меня с ног — кругом была грязь и вонь. Мне захотелось выбежать вон!
— Подожди, Миша, — попросила Юлия. — У тебя здесь «quest».
«Здесь, в этой дыре?!» — подумал я недоверчиво и возмущённо.
— Ага, приготовься испачкать ручки, — предупредила Юлия.
Вдруг я заметил чей-то ключ в прихожей на вешалке. Я невольно протянул за ним руку.
— Будешь вскрывать квартиры, Миша? — спросила Тать в моей голове.
«Нет, что ты!»
Я одёрнул руку.
— Бери его, — велела Юлия. — Бери, ты не ослышался. Ты будешь вскрывать комнату.
«Ты серьёзно, Юлия?!»
— Серьёзно, — заверила она. — И видишь эти резиновые перчатки, которые лежат на тумбочке? Возьми их с собой, они тебе ещё понадобятся.
Я повиновался.
Я принялся поочерёдно примерять ключ к замочным скважинам, пока одна из них не подошла. Замок глухо щёлкнул. Я толкнул дверь и проник внутрь жилой комнаты. Внутри никого не было. Весь интерьер состоял из обоссанного советского дивана и стула, на котором стояли две иконы и лежал молитвослов. В углу были свалены какие-то грязные вещи.
Я перекрестился на образа.
— Хороший мальчик, — похвалила Юлия. — А теперь бери икону Иисуса Христа с молитвословом и убирайся отсюда — выходи из комнаты.
«Это же воровство, Юлия!» — подумал я, возмутившись.
— Успокойся: ты её одалживаешь, — сказал светлый ангел.
Я взял икону, положил с молитвословом в сумку и вышел в коридор.
— Закрой дверь и повесь ключ на место, — велела Юлия.
«Может, я уже пойду отсюда, Юлия? — подумал я. — Эта вонь уже внутри меня!»
— Нет, ты будешь ждать своего дядюшку. Пройди на кухню — подожди его там, — велел голос. — Пока можешь здесь убраться, посмотри, какой срач кругом.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно! — заявила Юлия. — Либо так, либо будешь убираться в аду. Или ты думал, что раз извинился перед родителями Фролова, теперь можно расслабиться?
Я натянул резиновые перчатки и принялся за дело: на общей кухне секции и впрямь стоял неимоверный срач. Я смёл мусор с пола, вымыл посуду, протёр грязь с полок и стола, опустошил пепельницу, выбросил протухшие пельмени, которые стояли в углу в кастрюльке, в мусорное ведро, вынес мусор во двор — в контейнер, заварил кофе и уселся в кресло на кухне в относительной чистоте, попивая кофе и дожидаясь своего дядюшку.
— О, Мишаня, привет! Ты что здесь делаешь? — спросил мой дядька, заходя на кухню и потягиваясь.
— Здорова, да вот зашёл кофе к тебе попить, — отозвался я. — Ты что, дома, что ли, был?
— Ага, проснулся только что.
— Ты разве не слышал, как я тебе в дверь стучал?
— Не-а.
— Я у тебя тут убрался немного, пока ты дрых, — сообщил я.
— Тебе что, делать нехуй? А я думаю, что чисто как стало! — воскликнул Олег удивлённо, усаживаясь на диван и закуривая. Я заметил, что он крутит в руках канцелярский нож.
— Забери у него нож! — велел светлый ангел.
«Зачем он мне?..» — подумал я удивлённо.
— Бери!
— Тебе этот нож нужен, подари его мне, а? — спросил я дядьку.
— Он тебе нужен, что ли? Забирай, — сказал он, щедро протягивая мне нож.
— Я тебе должок принёс, кстати. Помнишь четыре рубля, которые я тебе должен?
— С тобой что сегодня, Мишаня? Вспомнил, надо же. Ну, спасибо!
— Да, не за что.