— Как дела, пап? — спросил я с порога.
— Нормально. Сам-то как? — поинтересовался отец, провожая меня на кухню.
— Всё нормально.
— А на работе?
— На работе всё хорошо.
— К врачу ходил?
— Да.
— Ну и что он тебе сказал?
— Прописал таблетки. Сказал прийти через неделю.
— Ну а ты сам как себя чувствуешь? — спросил отец озабоченно.
— Опять станешь ему врать? — вмешалась Тать.
«Не стану», — подумал я: — Всё по-прежнему, всё стабильно, пап, — ответил я.
— А твои голоса как? С виду ты вроде нормальный.
— Я научился летать, пап.
— Не понял, в каком смысле?
— Что бы ты сделал, если бы тебе вдруг дали пару крыльев? — спросил я.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Не знаю… я бы полетел, наверное! — признался отец со смехом.
— Нет, отец, сперва бы ты сломал себе пару рёбер, прежде чем научился летать, — поведал я. — Вот так же и я: сперва чудил, а теперь, словно молодой грачонок, встал на крыло.
Отец посмотрел на меня пристально и удивлённо:
— Значит, твои голоса никуда не делись?
— Нет.
— Ну что ж, таблетки должны помочь, наверное. Ты их пьёшь, надеюсь?
— Да. И теперь я отлично сплю! — признался я.
Отец угостил меня чаем.
— Может, ты это уже сделаешь? — спросил голос в моей голове.
«Что именно, Юлия?» — подумал я.
— Попросишь у него прощения, Михаил… — сказал светлый ангел. — Часики-то тикают.
«Господи! — подумал я. — Какой же я дурак! Бегаю по Новоульяновску, прошу у каждого встречного и поперечного прощения, а про родителей-то забыл совсем!»
Я собрался:
— Отец, слушай, — начал я. — Только не подумай чего. На самом деле я пришёл попросить у тебя прощения...
— За что? — спросил отец, недоумевая.
— За всё, отец, — ответил я. — За все свои «косяки». Прости меня, пожалуйста, папа…
— Да брось ты. Что случилось-то? У тебя всё нормально вообще? — спросил отец настороженно.
— Веришь, нет — всё отлично! — признался я. — Ты прощаешь?
— Прощаю, сын. Что было — то было, — сказал отец, хлопая меня по плечу. — И ты меня прости.
— Прощаю, — ответил я.
Мы попили ещё чаю, и я засобирался на улицу.
— Да, мам?
— Миша, привет.
— Здравствуй, мам.
— Сейчас подожди, я громкость прибавлю… во-от. Привет! Как у тебя дела?
— Нормально, мам.
— Чем занимаешься?
— Да вот, к отцу зашёл в гости. А ты чем занимаешься?
— Я в огороде, жука со…
Внезапно связь прервалась, но я этого не понял. Я кивнул отцу и вышел на лестничную клетку.
— Алё, мам? Тебя не слышно!
— Ч-Т-Т-О?! — раздался вдруг леденящий душу голос в трубке телефона.
Голос был совсем не материн, он не принадлежал человеку! Со мной словно бы говорил басистый демон из какой-то компьютерной игры.
— Кто это?! — спросил я в ужасе.
Внутри у меня всё похолодело от страха.
— К-Т-О-О?! — растянул демон.
— Тебе конец, урод! Я еду, понял?!! — закричал я в телефон.
— П-О-Н-Я-Л? — передразнил демон, и связь внезапно прервалась.
Я выбежал из подъезда и пулей метнулся на «пятачок» — к парковке таксистов. Быстро преодолев расстояние, я влетел в салон первого попавшегося такси и захлопнул за собой дверь.
— Поехали! — закричал я, тяжело дыша.
— Куда? — спросил ошарашенный таксист.
— В Каранино! Знаешь, где это?!
— Ага, — кивнул водитель.
Таксист завёл мотор, и мы рванули с места.
— Можно побыстрее, а? Пожалуйста! — умолял я водителя.
— Можно и побыстрее. Ты штраф мне оплатишь потом? — спросил водитель.
— Оплачу! Давай только побыстрее, братишка! — кричал я.
— Понял!
Шофёр прибавил ходу: мотор взвизгнул, как ошпаренный, — меня вдавило в спинку сиденья.
— Можно ещё быстрее, брат? — спросил я.
— Извини, брат, но больше нельзя! — заявил таксист.
Я посмотрел на спидометр — стрелка приближалась к показателю ста пятидесяти километров в час.
«Что происходит, Юлия?! — думал я в ужасе. — Ты слышала этот голос?!»
— Успокойся, Миша. Дыши, — велел голос Юлии. — Всё будет хорошо.
Мы промчали Екатериновку и выкатились на шоссе Ульяновск–Сенгилей, стремительно приближаясь к Тушне.
Водитель вдруг сбавил скорость до шестидесяти километров в час, въезжая в черту населённого пункта.
— Что ты делаешь! — взревел я . — Гари, давай!!!
— Здесь камера стоит!
Таксист упрямо держался положенной скорости.
— Нет тут никакой камеры! — вскричал я. — Давай гони!
— Точно нет?! — спросил таксист, обгоняя транспорт через сплошную линию по встречной полосе.
— Точно! — соврал я.
— Камеры здесь нет, Миша, — заверила Юлия.
Водитель вдавил педаль газа до упора, переключаясь с третьей сразу на пятую скорость.
Мы пролетели Тушну и углубились в национальный парк «Сенгилеевские горы». Начался долгий подъём в гору. Дорога была двухполосная, со сплошной разделительной полосой. Таксист прижался к попутному КАМАЗу, никак не решаясь его обогнать по встречной — впереди не было достаточного обзора.
— Так и будешь за ним пыль глотать?! — съязвил я нетерпеливо, всматриваясь вперёд.
— Встречка же! — огрызнулся таксист, оправдываясь. — Невидно ни хера!
— Езжай, нет там никого! — закричал я.
— Там действительно никого нет, — сообщил светлый ангел в моей голове.
— Ну, братишка, не тупи! — взмолился я.
Шеф наконец решился: он вдавил педаль газа в пол, обгоняя попутный транспорт.
Мы быстро проехали лес, спустились в долину Сенгилея и повернули на Каранино. До нашего загородного дома оставалось каких-то пару километров.
Я судорожно набрал мать по телефону:
— Алё, мама! — закричал я в телефон.
— Д-А-А! — ответил демон.
— Видишь, это красный дом, самый первый по улице?! Нам туда! — закричал я таксисту.
Шеф свернул с асфальтированной дороги на просёлочную. Мы промчались по грунтовке и с визгом тормозных колодок припарковались у калитки нашего дома, поднимая облако пыли.
Я выскочил из салона на улицу и стремглав метнулся к воротам, не обращая внимания на возмущённые крики водителя.
Вбежав во двор, я выпустил Бакса из клетки:
— Вперёд, Бакс! Рви его!!! — скомандовал я, пуская собаку в дом.
Бакс, злобно рыча, ворвался в сени, а я, схватив полено, метнулся следом. Сердце моё трепетало. Я приготовился к битве с неведомым врагом!
Я распахнул дверь и вбежал в прихожую, размахивая перед собой поленом. Бакс, порыкивая, прошмыгнул меж моих ног. Он быстро обследовал всё помещение — в доме было пусто. Ягдтерьер схватил пустую пластиковую бутылку из-под раковины, бросил мне её под ноги и уставился на меня своими карими глазами, выпустив лиловый язык, помахивая купированным хвостом. Я повернулся назад и опустил полено, тяжело дыша — на пороге стояла моя мать, удивлённо тараща на меня глаза.
— Миша? — спросила она. — Ты зачем Баксика запустил? Это он полено, что ли, в дом приволок? Ах, негодник какой! А ну-ка, иди на место! Иди на место, бесстыдник!
Мать стала выпроваживать собаку на улицу.
— Ты где была… мама? — спросил я, судорожно глотая воздух.
— В огороде, жука собирала с картошки, — сообщила мать. — Связь что-то совсем плохая стала, всё шипит, ничего не разберёшь. А ты на чём приехал?
— Мама, прости меня, пожалуйста, — сказал я, наконец отдышавшись.
— Что случилось, сынок? — спросила мать взволнованно.
— Прости меня, пожалуйста, за всё, мам, — прошептал я, присаживаясь на порог.