— Бинго! — прошептала Юлия в моей голове.
— А… ещё один твой пагубный грешок, любитель сатанизма ты наш… — заметила Тать.
— Не может быть… Князева! — прошептал я с ужасом. — Те самые глаза!
Да, Оля, когда‑то в молодости я увлекался сатанизмом, мистицизмом и всякого рода магией, с оккультизмом и колдовством. Нет, я не носил перевёрнутых крестов, не слушал «Black Metal» и не устраивал оргий на кладбищах — до этого дело, слава богу, не дошло. Хотя однажды, ха… однажды я попытался вызвать Лешего. Настоящего Лешего — я серьёзно. Мне было шестнадцать лет.
В ночь на летнее солнцестояние я пошёл в лес.
Ритуал был такой: нужно было срубить осину, которая должна была упасть непременно на восток; затем ровно в двенадцать часов ночи взобраться на пень, нагнуться раком и, стоя там, произнести заветные слова — «Хозяин леса, появись!»: что‑то вроде этого.
Я срубил дерево, но ствол оказался недостаточно большим — я не смог взобраться на пень и стоять на нём уверенно, даже на одной ноге. Так я и ушёл — ни с чем… Вот такой я балбес. И зачем я это пишу?
Так вот: как я уже сказал, я не был отпетым сатанистом, просто читал тематическую литературу. У меня до сих пор в доме пылились в Большой и Малый: «Ключи Соломона», «Практическая магия» Папюса и ещё ворох всевозможной литературы подобного жанра.
Эту самую картину я заказал более двадцати лет назад у одного башкирского художника, когда летал по вахте в Когалым за «длинным рублём». Было это в далёкой молодости: картина двадцать лет висела у меня на стене — я давно уже перестал её замечать. Сама абстракция представляла собой довольно жутковатое зрелище. Давно уже надо было от неё избавиться. Но у меня всё никак не доходили руки.
«Это же Татьяна Князева собственной персоной… — думал я, завороженно всматриваясь в выпученные глаза знаменитого сатаниста. — Я всё недоумевал, где я её видел. А она у меня на стене висит двадцать лет! Что мне с ней делать, Юлия?»
— Ты должен от неё избавиться, Михаил, — сказал светлый ангел.
«Я изрежу её на куски и выброшу в мусорку!» — подумал я, снимая холст со стенки.
— Нет. Её нужно сжечь! — велела Юлия.
«Так я и сделаю!»
— И ещё кое‑что, — добавил светлый ангел. — Ты должен собрать всю свою магическую литературу…
«Да, Юлия!»
Я опрокинул полку с книгами, суетливо выбирая тематическую литературу.
Сгребая её в сумку, я вдруг наткнулся на чёрную коробку из‑под обуви — она пылилась за книгами. Стерев пыль, я открыл крышку. Коробка была заполнена всевозможными безделушками: дискетами, компакт‑дисками старых компьютерных игр и рисунками. Я вывалил всё это на пол, доставая со дна планшет с держателем и своими собственными эскизами. Я раскрыл альбом: с первой страницы на меня уставилась красивая улыбающаяся девушка, выполненная карандашом в обнимку с двумя уродливыми орками. Они поддерживали её на руках.
— Ну здравствуй, Хеурут, — сказал я с улыбкой.
Когда‑то, кроме всего прочего, я был заядлым толкинистом, Оля. Толкинисты — поклонники творчества незабвенного Джона Рональда Руэла Толкина, если ты вдруг не в курсе. Того самого, который написал эпопею «Властелин колец».
Это было ещё до создания кинотрилогии Питера Джексона. В далёких девяностых. Как же давно это было… В те времена на нас, толкинистов, смотрели как на чудиков. А потом пришёл Джексон со своим попсовым кино‑вывихом и всё испортил. Да, я не люблю фильм «Властелин колец». Я бы снял его по‑другому! В молодости я просто бредил волшебным миром знаменитого профессора. Тогда‑то я и выдумал её: Хеурут — эльфийку Чёрного Властелина.
На заре первой эпохи Арды она подпала под власть Мелькора. Враг свободных народов Средиземья извратил её эльфийскую сущность, напитав своей непомерной злобой, не тронув при этом её прекрасный облик. Ангел с чёрной душой — вот кем она была в действительности, моя Хеурут. Я написал пару глав этой истории: «Глазами тьмы» — так назывался мой труд. Роман, который я так и не закончил.
Я отложил альбом и отыскал в кипе старых носителей дискету с подписью: «Глазами Тьмы». Я покрутил её в руке, с улыбкой вспоминая далёкую молодость.
— Ха‑ха! Я думаю, это ничем ни хуже нынешних эльфов‑афроамериканцев, да, Юлия? — рассмеялся я, вспоминая новый сериал по вселенной Толкина от Netflix.
— Это гораздо хуже, Михаил, — сказала Юлия серьёзно. — Здесь нет ничего смешного. Эльфы не подчиняются Тёмному Властелину: Толкин бы не одобрил этого.
«Эльфы, подчинившись злу, превращаются в орков», — подумал я со вздохом.
— Ты должен это уничтожить, Михаил, — сказал светлый ангел. — Всё это нужно сжечь.
Я собрал всё в сумку и обернул картину старой простынёй.
«Уже поздно, Юлия, — подумал я. — Только не говори, что мне нужно будет идти на ночное барбекю!»
— Нет, не нужно, — ответил ангел. — Пойдёшь на рассвете. А пока ложись спать — утро вечера мудренее.
— Кстати, где Тать? Я уже соскучился по её язвительным подковыркам, — спохватился я. — Татьяна, почему ты молчишь? Сказать нечего?
— Она не хочет с тобой разговаривать, Михаил, — отозвался светлый ангел.
«Вот те раз! Что это с ней сегодня?» — подумал я удивлённо.
— А ты ещё не понял? Завтра ты идёшь её сжигать. Ты её изгонишь, Михаил. Навсегда.
— Зачем ты мне это сказала, Юлия? Теперь я точно не засну!